А что… Ах, да.
Почему я молчу? Жду, пока ты уйдешь.
Когда-то я надеялась, что Кориан изменится, станет мягче, полюбит меня. Просто влюбилась сама, очень сильно и так глупо, как будто с разбегу спрыгнула с обрыва. Но теперь внутри умерло все, что когда-то было чувствами к нему. Он оскорбил моего сына — не говоря уже обо всем прочем. Поверил в мое предательство, так легко и просто.
Он…
«Отлично. Выходи тогда за меня замуж».
«Вы шутите, господин Первый советник?»
«А похоже? Что стоишь, глазами хлопаешь? Кольцо позже организуем.
Идем».
Говоря это, он посмотрел на меня так тяжело, внимательно и странно, что внутри тогда все оборвалось.
«Этот брак будет фиктивным?» — ровным голосом спросила я.
Дракон ухмыльнулся. В тот день я впервые увидела его лицо без маски, и оно было не таким, какого я ожидала. Очень усталым, как будто Кориан слишком много видел и слишком во многом разочаровался. Взрослым, умным. В чертах читались выдержка, строгость, сила характера, но усталости было все-таки больше. И, может, в глазах мелькало что-то еще, когда он смотрел на меня, но я не могла расшифровать это выражение.
Тот разговор состоялся больше двух лет назад.
— Послушайте, — вдруг раздался решительный голос Марка. Старик тяжело встал, припадая на больное левое колено. — Я, конечно, не знаю, кто вы…
Мистер Бердс закашлялся, но я точно знала, что Марк не врал: он даже газет не читал. Намного сильнее политики его волновало то, что где-то там, у моря, его дочь родила маленькую девочку — и Марку отчаянно хочется успеть ее понянчить.
Добираться туда пешком или дилижансами было бы самоубийством в его возрасте, а билеты на зачарованный дирижабль стоили сумасшедших денег — намного дороже, чем несколько месяцев жизни в этом приюте. Поэтому Марк каждый день проверял почтовый ящик, ожидая, что дети пришлют ему деньги. Но они не писали. Говорить об этом Марк не любил, а я давно уже перестала спрашивать.
— А ты, если больной, уматывай отсюда, нечего заразу разность, тут ребенок, — обратился Марк к кашляющему мистеру Бердсу.
— Так вот, я не знаю, кто вы и зачем сюда пришли, но дети плачут, потому что они маленькие, им положено.
— Я не с тобой разговаривал, — уронил Кориан.
— А придется со мной. Девка — утомилась, чуть с ног не валится, не ела толком несколько месяцев, магию всю растеряла, в обмороки падает, только-только родила — что ты еще от нее хочешь? Ей спать и в себя приходить надо, а не разговоры разговаривать.
— Марк, — позвала я.
— А ты не возникай.
