Выглядела она в самом деле почти так же, как двадцать лет назад — если не обращать внимания на потрескавшиеся местами стены и мебель, которую кое-где погрызли то ли насекомые, то ли мыши.
Нужно с этим что-то сделать, не хватало только, чтобы Алисин ублюдок торчал в доме рядом с существами, которые могут что-то (его, например) погрызть.
«Мне было больно, я очень вас любила».
Кулаки сжались, и я подался вперед.
— Вернемся к делу. Что может твоя сонная эссенция?
Гарри нахмурился.
— Дать поспать, а чего ты от нее ждешь? Что она тебе менуэт станцует?
— Есть ли какие-то вещества, которые могут затуманить сознание? Беременной женщине, так, чтобы это не повредило плоду?
А плоду, судя по всему, ничто не навредило, потому что пару минут назад он орал так, что стекла в холле вылетали.
Лицо Гарри вытянулось.
— Да почему ты спрашиваешь? Точно есть.
— Какие?
— Брага, — хмыкнул Гарри. — Вино. Если перебрать — то сознание помашет тебе ручкой.
И это я еще про грибы не упоминал.
Я наклонил голову и прищурился. Забавно.
От расследования пока не было никакого толку. Комиссары опросили слуг в моем доме, напугали и без того заикающегося Помбри до обморока, но ничего не выяснили.
Ничего, кроме того, что одна из служанок вскоре после нашего с Алисой развода неудачно ударилась головой и погибла. Я едва вспомнил об этом: время после ухода Алисы было как будто покрыто дымкой.
Возможно, пить надо было меньше. Разобраться со всем и прислать денег семье той девочки я приказал тогдашнему поверенному.
И сейчас бы про это не вспомнил, если бы комиссар, которому было поручено вести расследование покушения, не обратил внимание на эту деталь.
Кто-то ведь подсыпал яд в кексы, верно? Если Алиса этого не делала, то появляется закономерный вопрос: кто?
Слуги, которых допрашивали под сывороткой правды, искренне ничего не знали, но вот та погибшая служанка…
Как-то уж очень вовремя она погибла.
Да и конюх… Впрочем, тот мог быть вообще не при делах. Если добро само плывет в руки — зачем отказываться?
Вопрос о том, кто и чем накачал Алису, чтобы она «поплыла в руки», оставался открытым.
Даже если конюх и замешан в покушении, то спросить уже было не у кого.
Скрипнув зубами, я снова провел рукой над чашками с чаем, на этот раз делая его ледяным.
