Леди Ликс продолжала улыбаться. Строитель тоже замер. Я уже собиралась под шумок уйти и проверить, как там Марк и Кори, когда услышала:
— Алиса. Живо ко мне в кабинет.
Что? Это еще зачем?
А ему разве с леди Ликс поговорить не нужно?
При чем тут я вообще?
Я же ничего не сделала!
Сейчас, когда Кориан приблизился, было отлично видно, что он в ярости. Полные губы сжаты, фиалковые глаза щурятся, жесты — резкие и рваные, как будто он едва удерживает себя от… от чего?
Я не видела Кориана таким злым… пожалуй, никогда.
Может, только на балу в мэрии или в тот день, когда мы развелись, хотя я и мало что запомнила из последнего.
Даже у реки, когда я залепила ему пощечину, а Кориан предложил мне выйти за него замуж, он выглядел… спокойным.
Вспомнив тот разговор, я невольно хмыкнула.
Не стоило соглашаться, конечно. Но я…"
"* * *
…Но я была в полном отчаяньи.
После весеннего бала в мэрии все пошло наперекосяк.
Моя жизнь оказалась сломанной окончательно и бесповоротно. Она стала настоящим адом.
— Я тебя зачем отправляла на бал! — бушевала директриса Хемфилд, то и дело отвешивая мне оплеухи. — Чтобы ты там вела себя прилично⁈ Или чтобы ты ноги перед кем попало раздвигала и хамила Первому советнику? А? Молчишь! Ты хоть понимаешь, что натворила, неблагодарная тварь⁈
Эти слова она сопроводила пощечиной, от которой моя голова мотнулась в сторону.
Я пыталась, конечно, оправдаться, но разве в этом был смысл? Директриса была во всем права.
Я в самом деле опорочила честь приюта, оставшись на балконе вдвоем с мужчиной.
Я окатила вином Первого советника. Из-за меня разгорелся скандал и именно из-за меня новый мэр теперь обещает замучить приют проверками, а то и вовсе закрыть.
Это я виновата в том, что девочки могут остаться на улице.
Я полагала, что заслуживаю сотни пощечин и даже розги.
В приюте от меня все отвернулись: Миранда нашептала девочкам, что из-за меня все могут лишиться крыши над головой и даже той еды, что есть.
Так что и дня не проходило, чтобы кто-нибудь меня не толкнул, не подбросил в карман дохлую крысу или не попытался плюнуть в чай.
А еще в приют пришло письмо из мэрии: нас будут проверять по всей строгости уже через месяц и, если найдут хоть одно нарушение, — закроют.
Спустя неделю, которую я провела, очищая выгребную яму, разделывая говяжьи кости для супа и выбирая съедобные овощи из груды гнилых, которые списывали фермеры, я получила небольшое послабление и смогла выбраться в город.
