— Пульс есть, хоть и слабоватый…
— Ну и какого хрена драконьего деда тогда она валяется? — рявкнул Кориан. — Я тебя позвал, чтобы ты мне перечислил, что в норме?
— Ах, господин Первый советник, вы исключительно щедрой души человек, — залебезил мистер Бердс. — Подобрать на улице нищенку и вызвать для нее врача…
— Заткнись. А ты говори. Ну, что с ней?
Я чувствовала запах перца и мяты, слышала его дыхание. Кориан был совсем рядом.
Проклятье.
Я попробовала встать, но мне на плечо надавила рука. Мягкая и аккуратная.
Не Кориан. Тот всегда дотрагивался грубо, даже во время близости, мне иногда даже бывало больно, но и хорошо тоже, а ладони у него были тяжелыми.
Перед глазами все плыло, потолок с лепниной крутился.
— Я бы сказал, что крайнее физическое и магическое истощение. Причиной может быть…
— Нет! — выпалила я и снова попыталась встать. — Нет, со мной все в порядке, все отлично!
— Ну и куда ты подорвалась? — Кориан толкнул меня обратно.
В этот раз это был точно он — я узнала прикосновение жесткой тяжелой ладони.
Тут же стало жарко.
В последний раз он так касался меня… незадолго до того, когда все рухнуло. Год назад.
Тогда Кориан, обычно жесткий и сдержанный, впервые, наверное, позволил себе нежность со мной. Мы целовались, он смотрел на меня во время близости, так жадно. Впервые дотрагивался до меня ласково, целовал аккуратно и остался со мной до самого утра, так что я смогла уснуть у него в руках. Проснуться, вдыхая с шеи запах перца и мяты. Почувствовать, как он с неловкой нежностью гладит меня по волосам и до смешного щекотно и неловко целует в кончик носа.
Большего счастья и представить было нельзя.
На следующий день случилось то, что случилось — и я оказалась на улице.
«Ты мне больше не жена. Убирайся. Если ты не можешь держать ноги сдвинутыми — здесь тебе делать нечего. Еще раз увижу — убью и тебя, и твоего…»
«Кориан…»
«Весело было? Надеюсь, тебе хорошо заплатили за то, что ты чуть меня не убила. Или это была твое желание? Чего тебе не хватало? Драгоценностей? Денег? Могла бы попросить».
«Послушай…»
Собраться с мыслями было сложно, как будто меня ударили по голове. Платье было рваным почему-то, волосы — растрепанными. Губы болели, шея ныла от синяков. Может, правда ударили? Иначе как объяснить, что я ничего не помню? То, в чем обвиняет меня Кориан… такого просто не может быть. Я бы ни за что не позволила никому до меня дотронуться.
Я любила мужа всем сердцем — даже не знала, что так умею.
«Брысь».
Его злость была понятна.
