Мирно спящих собак положили на грудь засадников и так оставили. Потом еще два выстрела, чтобы оба «героя» не встали. Собак, по решению командира группы, решили не убивать специально. Здесь все же не Сербия. Переживет собака мясо со снотворным, и ладно. Не переживет, будет у бандитов коричневый крем сверху, как на пирожном у графа Тышкевича. В одежду засунуты две бумажки со словами, что этих двух казнили не за что-то, а за бандитство в лесах, и пора уходить. Наган, конечно, не самое громкое орудие, но на дворе ночь и слышно далеко в темное время.
Здесь закончили. Пора на третью встречу.
Третьим был Ян Налейко, которого ретивые полицейские склонили к доносительству на соседей и возможных гостей из-за кордона. Поскольку он еще не погряз в доносительстве окончательно и имел пять детей при весьма скромных доходах (читай «беден, как церковная мышь»), то с ним решили поступить жестко, но справедливо. Бить его не надо, разве что пихнуть вперед, а дальше его разоблачают в предательстве и говорят, что за это он достоин казни, как Иуда.
Затем товарищи наперебой должны предложить, как его казнить, чтобы доносчик проникся, но делать это не обязательно, это так, полировка и введение в нужный градус кошмара. Когда доносчик дойдет до должной глубины проникновения ужаса в душу, его как бы ради детей помилуют и скажут, что доселе ты на полицию работал, теперь на нас поработаешь. Как он будет потом сведения передавать, к нему придут и скажут.
– Янек, а откуда у тебя вторая жизнь, коль ты доносами собрался заняться? Поделись ею с нами, каждому по десять лет!"
"– Да что с ним разговаривать! Отрубить ему ноги, пусть на руках по избе скачет.
А срам оставим – пусть плодится и размножается! Может, дети в жену пойдут и не такими дурными будут!
И товарищ Артем хищно улыбнулся и погладил лезвие хозяйского топора, который он перед этим поднял и за пояс заткнул.
– Мы с этим собачьим сыном задерживаемся. Пулю ему в живот и пусть до утра отходит. Как раз встретит утро в ангельском чине.
А нам еще до Ракова топать.
Это уже вставился товарищ Ежи.
– Komandorze, musimy wybrać. Jeśli mamy czas, to musimy oskórować wszystkich informatorów na pamiątkę. Jeśli nie, opcja z toporem i nogami jest całkiem dobra[7].
Это уже товарищ Франц добавил углей под душу доносчика Яна. Товарищ Роман не выпускал жену Яна из хаты, поэтому предложений не вносил.
Командир группы решил, что Ян дошел до нужной точки отчаяния, и начал склонять его на сторону добра.
