И от того чудил – на этой неделе делил бумаги на две части и половину выбрасывал, на другой – выбрасывал только треть. Вот и дали ему четыре месяца полного воздержания от всего – и от вина, и от баб, и от шалостей с казенными бумагами.
Послушаешь одного – вроде и ничего страшного, послушаешь другого – наоборот, будет все и ничем не ограниченное. А как будет с ним? Наверное, как с жизнью и с любой ее частью. Может быть всякое, а каким именно выйдет? Надо прожить и увидеть. Или вообще на свет не рождаться.
* * * Петроградская тюрьма, С поворотом лесенки. Мы с товарищем сидели, Распевали песенки. Пускай люди про нас судят — Веселей будет сидеть. В Новоржеве дом красивый. Посидишь там – будешь сивый. Туда попал я молодой, Оттуда вышел с бородой.
Из-за вас, из-за вас, Серенькие глазки, Из-за вас, в который раз, Хожу на перевязки. Из нагана вылетала Черная смородина, Атаману в грудь попала. – До свиданья, Родина[2].Такие частушки в народе поются, про житие-бытие. И все такое с Егором тоже было.
Или будет… Чего тогда переживать? Все как у всех, и нельзя сказать, что не за дело.
Глава вторая
Наступил день гнева и скорби."
"Judex ergo cum sedebitquidquid latet apparebitnil inultum remanebitQuid sum miser tunc dicturusquem patronum rogaturuscum vix justus sit securus?Rex tremendae majestatis,qui salvandos salvas gratis,salva me, fons pietatis[3].Что по-русски звучит приблизительно так:
Так когда же судья сядет?Все, что скрыто, будет раскрыто,Ничто не останется неотомщенным.
Что тогда скажу я, несчастный,Кого попрошу в защитники,Когда даже праведник не будетв безопасности?Царь устрашающего величия,Спасающий достойных спасения,Спаси меня, источник милости.Егора вывели из камеры, провели в некую комнату, в которой он раньше не бывал, прочли вот такую бумагу:
Выписка из протокола № 201 заседания Донского областного отдела ГПУ от 18 апреля 1922 года
Председатель – Емельянов, начальник особого отдела – Сетель, нач.
