Ему было определено находиться не здесь – проследив, что враги втянулись на замкнутую территорию, он должен был как можно скорее покинуть Станцию, приготовленную к разрушению. От него требовалось заставить всех поверить в то, что самое важное решалось именно здесь… На этом работа раскольника должна была завершиться, а дальше все зависело уже от Синцова. Но теперь свихнувшийся Гризли с застланными пеленой ненависти глазами настойчиво и одержимо шел к цели – самолично уничтожить неприятеля и поскорее произвести взрыв.
О последствиях он уже не задумывался, верная смерть его не пугала. Теперь раскольник, один из худших представителей своего клана, превратился в подобие зомби.
Гризли прицелился и начал расстреливать опасный груз, пытаясь оборвать тросы или повредить цепь. На мощные тяжелые пули СП-6 он возлагал большие надежды. И, как оказалось, старался раскольник не зря. Одна из цепей с громким металлическим скрежетом порвалась, конструкция резко накренилась и угрожающе зашаталась, грозя обрушить удерживаемый вес в пропасть Разлома.
Взрывное устройство заряда сорвалось с поддона и полетело вниз. Но скрыться в разверзшейся огнедышащей пасти ему не дал Лучник: едва ли не из последних сил он сконцентрировал телекинетические усилия и подхватил громоздкую конструкцию, плавно уводя ее в сторону. Заряд, раскачиваясь в воздухе, с небольшим стуком опустился недалеко от края Разлома и лежащей химеры. Гризли взвыл от злобы и, не давая себе отчета в действиях, с ожесточением принялся расстреливать само устройство.
"
"Лучник перестал обращать внимание на умирающую химеру, в теле которой начал смертельное действие осколок «батарейки». Рана расширялась и будто горящий полиэтилен оплавлялась и углублялась. Этот популярный в Зоне артефакт, кроме способности к аккумуляции тока от аномалии «энерго», порождавшей его, еще и вступал в реакцию с любой жидкостью. Пущенный со стрелой Лучника и вступивший в контакт с кровью химеры артефакт начал свое губительное воздействие. Ослепший и истерзанный хищник, обессиленный предыдущей битвой, многочисленными ранами, еще действующим ядом от отравленной стрелы, уже не верещал и не бесился от жгучей занозы в своем теле.
Не прыгал, не бился о стену, не катался в грязи и пыли цеха, ненароком угодив в «зыбь», в которой застрял, а лишь жалобно скулил и булькал разгрызенным псевдорысью горлом. «Батарейка», шипящая в чреве мутанта, проваливалась внутрь все глубже и глубже и окончательно сжигала внутренности.
