Денис, дрожа от бессилия, полез через кучу хлама наружу, схватил кусок арматуры и заметался вдоль Разлома, соображая, что можно предпринять. Когда он догадался соорудить факел и нашелся подручный материал, схватка наверху уже заканчивалась. Гризли расстрелял весь боезапас «Кедра», перехватил «Вал» и побежал по настилу зигзагообразной лестницы вниз, к Лучнику. Раскольник жаждал срочно добить своего обидчика, этого призрака, ставшего легендой. А тот, кто победит легенду, сам автоматически станет легендой Зоны!
Сталкер, поначалу удачно уклонившийся от огнестрельных ранений, все-таки поймал пару пуль и потерял фору.
Бронежилет еще справлялся с попаданиями свинцовых ос, настойчиво посылаемых врагом, но попадания, сравнимые по силе с ударом молота, ослабили Лучника и обездвижили его. Он закинул в рот целебную пилюлю, открыл мини-клапан рукава спецэкипировки, любезно изготовленной техником Харитона, раздавил капсулу и втянул носом содержимое. Смесь нашатыря и желчи лисоеда ударила по легким резким бодрящим запахом.
Друзья шутили, что эта вонь может поднять даже мертвого. На трупах Лучнику не удалось опробовать средство, но сейчас, при крайней нужде, он ощутил действие состава на себе – органы дыхания на миг свело судорогой, но спазм тотчас же сняло. Будто вместо трахеи вставили вентиляционный раструб, а легкие поменяли на кузнечные меха. Токсикоманом сталкер себя не считал, но сейчас всей грудью вдыхал созданное им самим лекарство. Левая рука повисла плетью, бок тоже онемел и кровоточил.
Шансы на победу в рукопашной резко таяли. А то, что придется схватиться с врагом вплотную, он уже не сомневался, заметив торопящегося к нему противника.
Гризли бросил быстрый взгляд на хрипящую внизу химеру, надежда на помощь которой растворялась в воздухе. Ко всему прочему, еще живой Шалун из последних сил заполз на лежащего громадного монстра и впился в его горло когтями и зубами, вызвав у химеры последний хрип. Раскольник удрученно покачал головой, посмотрел на подвешенную в центре цеха боеголовку.
Что-то прикинул и резко вскинул «Вал». Оптика сбилась от падений и ударов о стены и перила, но Гризли полагался на собственное зрение. Нога снова начала отключаться, сильно саднил локоть, и ныла шея, заливая липкой теплой кровью спину, но он упорно стремился выполнить задуманное. Предыдущая контузия напрочь повредила мозг раскольника, лишив его остатков здравого смысла.
