Очнулась на траве с мыслью, что мои в тепленьком аду сочтены! Мои губы задрожали, когда я посмотрела куда-то вверх, где рождались красные облака цвета закатного солнца.
Через мгновенье я уговорила свои руки разжаться, и честно упала вниз. Я попыталась шевельнуться, чтобы уползти, спрятаться и однажды написать в мемуарах то, как сидела на шее у его величества.
Первое, что я увидела, так это руку, зависшую надо мной. Черная перчатка с когтями сверкнула драгоценностями.
— Ты что такое? — послышался все тот же «никакой» голос.
Неужели все настолько плохо? Неужели я так плохо выгляжу, что мой пол можно угадать только после прямого вопроса?
Я, конечно, понимала, что выгляжу не очень. Особенно с отбитым хвостом и задранной юбкой. Но хотя бы по юбочке можно было бы догадаться, что я девушка?
— А по юбочке сложно догадаться, что у меня в графе паспорта стоит буква «жо»? — спросила я, глядя на его руку. Не убивайте меня! У меня дома голодные котики!
Демоны, если вы заметили, никогда не извиняются.
Я недостаточно могущественна, чтобы в лицо говорить соседям «Доброе утро! Простите, пожалуйста, а вы не могли бы…». Мне проще поджечь их дом и смотреть в окно, представляя себе, что у меня вместо окна — горящий камин. А все почему? Потому что вежливость — удел сильных демонов. Тех, которым не нужно делать мелкие пакости, чтобы держать в страхе и на расстоянии всю округу.
— Это… это… новая бывшая преподавательница! — вмешался ректор, улыбаясь зубастой улыбкой. — И она уже уволена.
Ректор помолчал. И добавил.
— Посмертно.
Он посмотрел на меня очень красноречиво, словно уже прикинул, как красиво будут смотреться в бархатном гробу мои собранные по окрестностям останки.
Я понимала, что попалась. И тем самым нарушила главный и единственный закон демонов. «Не попадайся!».
— Очень приятно познакомится, — послышался голос, от которого у меня волосы встали дыбом. Он был теплым, вежливым и вовсе не страшным. Мне казалось, что подо мной сейчас раскроется бездна с алыми языками пламени.
Но бездны не было.
Я удивленно подняла глаза, видя красивое лицо в обрамлении черных волос и абсолютно ленивые и равнодушные глаза, которые не считали своим долгом гневно вспыхнуть или выразить хоть что-нибудь отдаленно — похожее на эмоции. Эти глаза смотрели, словно сквозь меня. Как будто бы я — пустое место. И это действовало завораживающе.
И тут я перевела взгляд и застыла, не успев проглотить ком недоумения.
Это был не сон.
