Я, тая от удовольствия, свернулась калачиком, прижавшись к суженому, и блаженно закрыла глаза, вдыхая родной аромат…
– Ничего не хочешь мне рассказать?"
"После этих слов я тяжело вздохнула – и все-то он замечает.
– Моя семья приглашает нас в гости.
– Ты этому не рада?
– Не то чтобы не рада… Просто у меня никогда не было с ними душевных отношений, и я не могу предсказать, как они воспримут тебя.
– А разве это имеет значение? Ты с ними одной крови, и они всегда будут твоими родными… Но теперь я забрал тебя у них.
Больше ты не часть их рода, не подчиняешься его главе. Теперь ты моя супруга, входишь в мой род и со временем встанешь вместе со мной во главе его.
– Ох…
– Я уверен, ты достойно будешь нести честь, которую на тебя возложат, – погладил меня по голове Ниркор. – Сейчас меня волнует лишь их отношение к тебе, а не ко мне. И ты еще мою семью не видела. Она… специфическая.
– Думаешь, они рады, что ты соединил со мной свою судьбу?
– Конечно. Я счастлив с тобой, и для них это главное.
К тому же я урвал у другого рода такую жемчужину. Не думай, будто я не знаю, что ты пришлась по душе пустоте и теперь ее любимица.
– Все-то тебе рассказывают, – улыбнулась я.
– А то! Я же ректор, ты что, забыла? – поцеловал мою макушку супруг и потащил собираться. Мол, нечего откладывать визит, если зовут, только лишнее переживание мне.
Буквально на следующее утро мы стояли у порога особняка главы рода Элаи.
Посмотрев на мнущуюся меня, Ниркор решительно постучал в дверь.
И тут началось именно то, чего я боялась.
Слуга чинно открыл нам дверь и сразу проводил в покои, отведенные для нас. К нам, как я и думала, никто не вышел. Мы с Ниркором в молчании освежились, переоделись. Через полчаса нас пригласили к главе рода.
Тот, как и ожидалось, находился в своем кабинете и, увидев нас, встал, приветствуя.
– Добрый день, отец, – склонила я голову. – Это мой супруг, позволь мне войти в его род.
Соединив свои судьбы, мы с Ниркором не спросили на это дозволения своих семей, как это было принято.
И я решила исправить это упущение сейчас. Если уж мой союз будет сильно неприятен моей семье, пусть скажут об этом сразу согласно традиции, и мы не будем мучить друг друга дальше.
Несколько секунд молчания, пока отец сверлил глазами Фаранара, показались мне чуть ли не вечностью, а потом он ответил:
– Позволяю.
И я тихо, с облегчением выдохнула, супруг же оставался вежливо невозмутимым и надежным, как твердыня Илааса.
