Я устраиваюсь рядом с Эбби, напротив Джессики, которая сидит рядом с Ридом.
– Так что мы празднуем? – спрашиваю я. Может быть, Рид – импотент и они хотят попросить меня оплодотворить яйцеклетки Эбби? Или этот тупица подписал контракт с новым хоккейным клубом, расположенным в другой галактике, и им с Эбс придется расстаться?
Какая жалость.
(Нет.)
Или выяснилось, что отец Эбби спал с матерью Рида и они сводные брат и сестра, а значит, они расходятся, потому что инцест – не самое лучшее течение отношений. Ну или они все-таки решили сохранить отношения, несмотря на одну кровь, и вот теперь мы снова возвращаемся к моему первому варианту с оплодотворением.
Дьявол, наверное, они бы не стали праздновать свое расставание? Хотя вдруг Эбби прозрела и решила порадоваться тому факту, что ей придется бросить этого тупого блондина? Всякое бывает.
– Ты беременна? – тут же интересуется Моника.
Глаза Эбби округляются.
– Нет, она не беременна, – отвечает за нее Рид.
Придурок. Будто она сама не умеет говорить.
Эбби мило ему улыбается, и я понимаю, что они не расстались.
Дерьмо. Мне казалось, Эбби умна. Что держит ее рядом с этим идиотом?
– Вы купили собаку? – улыбается Лизи.
– Нет, печенька.
– Оказалось, что ты наследница мультимиллионного трастового фонда? – спрашивает Рекс."
"– Она и есть наследница мультимиллионного трастового фонда, – закатив глаза, в унисон отвечают Эштон и Рид.
– Кто-то из вас попал в Книгу рекордов Гиннесса? – интересуется Моника.
Ага, Рид, как обладатель самого маленького члена во всей Вселенной.
– Рид излечился от рака? – спрашиваю я.
– Я никогда не был болен раком, Морган.
– Правда? Я был уверен, что у тебя рак мозга.
Моника с Рексом пытаются сдержать усмешку, но не получается. Я тоже начинаю смеяться и тут вдруг понимаю одну вещь: все это время Джессика молчит.
ОНА ЗНАЕТ.
Откидываюсь на спинку стула и пристально слежу за стервой.
– Джессика, а у тебя есть идеи, зачем мы здесь?
– Даже не знаю. Может быть, празднуем победу над «Рыцарями Питтсбурга»? О’Донован сегодня был на высоте.
– Спустя почти половину сезона он наконец-то понял, что должен делать на льду. Прогресс, я считаю, – улыбается Эштон.
– Он вратарь, чего ты хочешь от него? – вскидывает брови Рид. – Они все заторможенные. Хорошо, что разродился хотя бы к середине сезона.
Официанты подают горячее, пока парни с воодушевлением обсуждают хоккей.
Сейчас усну.
– А как тебе игра, Тиджей? – внезапно интересуется Рид.
Ублюдок знает, что я ненавижу хоккей.
