Джессика и в самом деле заплакала. И я не могу понять, по какой причине. Я уверен, что ей нравится наш секс. Был уверен. Ровно до того момента, пока не увидел у нее слезы.
Как это вообще понимать?
Да, это было грубо. Но она бы не кончила, если бы ей было больно. Правда? Ну или хотя бы сказала бы мне притормозить.
Дерьмо.
Я считал, что хорош хотя бы в сексе. Но теперь уже не считаю. Мало того что я кончил минут за десять, так еще и моя самооценка после слез Джессики улетела куда-то на Альфу Центавра[20].
Паркую «Феррари» у небоскреба The Century, в котором приобрел квартиру по рекомендации одной голливудской звезды, живущей по соседству, и поднимаюсь в свой пентхаус.
По стеклу панорамного лифта стучат маленькие капли дождя, стремительно несущиеся вниз. Темные тучи полностью заполнили собой небо, и, несмотря на то что сейчас еще только три часа дня, на улице темно.
Открываю дверь своей квартиры и до боли стискиваю зубы, увидев перед собой двух голых девиц, занимающихся сексом с моим братом.
Громко хлопаю дверью, но никакой реакции. Брюнетка продолжает скакать на Джереми, издавая до тошноты противные стоны. Еще полгода назад я, возможно, присоединился бы к этой вакханалии, но сейчас – ни за что.
Во-первых, я не собираюсь трахаться в присутствии младшего брата, ему едва исполнилось восемнадцать. А во-вторых, теперь меня интересуют только блондинки. Точнее, только одна блондинка, которая своими слезами намертво отбила у меня желание трахаться.
Несколькими шагами пересекаю расстояние до дивана и стягиваю девушку с брата.
Ее подружка тут же испуганно смотрит на меня и отрывается от его губ. Я подаю ей ее одежду, валяющуюся на журнальном столике, и безапелляционным тоном произношу:
– На выход, девочки.
Брюнетки молча встают и в спешке одеваются.
– Все веселье испортил, Трев, – скулит братец, когда его подружки выходят за дверь.
Вот вы сейчас, наверное, в шоке. Меня зовут Тревор, да.
Сюрприз.
– Я же просил: никаких шлюх в моей квартире, – рычу я.
– Ну, это же теперь и моя квартира, – ухмыляется придурок.
– Никаких. Шлюх. Здесь, – членораздельно произношу я, едва сдерживаясь, чтобы не врезать по его нахальной роже.
– Решил в папочку сыграть? – заплетающимся языком произносит он.
– Джер, время три часа дня, а ты уже в говно.
– Я не пил.
Дерьмо.
– Что ты принял?
– О, всего лишь немного кокаина, Трев. Ты стал таким скучным после смерти родителей.
Дерьмо.
Дерьмо.
ДЕРЬМО!
– Ты был в школе?
Тупой вопрос.
