Что это такое? Что происходит?
И в сознание, пробираясь сквозь страдание, проскальзывает мысль: «Дарина. Это её боль, не моя».
Но как, Бездна подери того, кто в этом виноват? Как я настолько хорошо начал чувствовать мою девочку?
И тут, будто мне было мало того, что я не мог пошевелиться, а Эрран обеспокоенно носится вокруг меня, что-то дико крича и пытаясь привести в нормальное состояние, мне будто из лёгких выпускают весь воздух. Не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть. Мне больно. Будто изнутри рвёт на части.
Нет. Не мне. Дарине. Это ей плохо. И её боль каким-то образом передаётся мне.
В какой-то миг боль отступает, и я могу глубоко вдохнуть.
— Даррен? — частично трансформировавшись, пытается дозваться до меня брат.
— Дарина, — сипло выдыхаю я. — Это не моя боль — её. С ней происходит что-то ужасное, а я не могу попасть в этой безднову пещеру!
— Что? — взгляд Эррана становится не только обеспокоенным, но ещё и крайне злым.
— Мне кажется, она там умирает.
И со всей силы снова набрасываюсь на то место, где должен быть проход.
Как и мой брат — он пытается помочь мне прорваться к Дарине.
Не обращаю внимания на то, как демон внутри меня фактически завывает и рвётся наружу, как за спиной выросли кожистые крылья, как на голове появились рога, объятые пламенем, ногти превратились в острые когти, способные легко вспороть все, что угодно. Даже камень под их натиском крошится. Хвост нервно мельтешит из стороны в сторону… И рост мой явно стал выше.
Трансформация. Полная боевая трансформация. И где? В Долине. Там, где мне это, по сути, неподвластно.
Лишь краем глаза отмечаю, как от удивления вытянулось лицо брата, а затем он попытался провернуть такой же трюк, какой вышел у меня, но его попытки были тщетны.
От досады Эрран помянул Бездну, плюнул на попытки, и снова принялся долбить ненавистную стену.
Бриана тоже пыталась мне помочь, но в своей драконьей ипостаси она только мешалась."
"Огромная, крылатая ящерица, плюющаяся огнём, теперь тоже молотила своим хвостом по проходу.
Отчего гора начинала просто сотрясаться от ударов. Но проход оставался почти неизменным — лишь мои когти оставляли небольшие бороздки.
Я же продолжаю чуть ли не прогрызать себе вход в пещеру, где моей девочке больно и, возможно, она находится при смерти.
По коже пробегает мороз, но это не от холода — его я фактически не чувствую, а от того, что происходит с Дариной.
