— Мама! — закричала я. — Андрей врет! Он хотел ударить меня, но Дима вовремя появился в подъезде! Он меня спас!
— Такого не может быть…
— Мама, мамочка, это правда! Правда! Пожалуйста, поверь мне! — почти взмолилась я. В ее глазах появился испуг.
— Полинкин… Но… Как же так?
— Он уже поднимал на меня руку!
Услышав это, Дима инстинктивно сжал мои пальцы так, что стало больно. Но поняв это, моментально ослабил хватку. Я чувствовала, что он крепится изо всех сил, чтобы не броситься на Андрея.
А тот вдруг схватился за голову с тихим стоном.
— Что с тобой?! — закричала мама. В ее голосе была такая паника, будто бы он потерял сознание. И я понимала, с чем это связано — после того, как ушел папа, она отчаянно боялась потерять близких.
— Все в порядке, любимая, — отмахнулся Андрей, все так же держась за голову. — Мальчишка меня головой по стене приложил. Ничего страшного.
— Что значит «ничего страшного?! А если у тебя сотрясение? Нужно скорую вызвать!
— Я в травмопункт и сам съезжу. Лучше полицию, — сказал отчим, глянув на Диму.
— Твою дочь нужно защитить."
"— Нет, без полиции обойдемся, — воспротивилась мама и, обнимая Андрея, глянула на Диму: — Ты меня разочаровал. Честное слово. Пожалуйста, забудь о Полине. Я не могу больше тебе доверять.
Она словно забыла, что я только что ей говорила.
— Мама! — закричала я так громко, как могла. — Что ты несешь?! Ты что, не слышала?! Я же сказала, что Андрей хотел меня ударить! Он уже бил меня, понимаешь?!
— Не сердись на нее, она придумывает, — мягко сказал Андрей маме.
— Этот малец ее научил, как общаться. У Саши все точно так же было.
— Полина, иди домой, — велела мама. — Будем дома выяснять, кто прав, а кто виноват. Дима, и ты иди домой. Андрюш, голова не кружится? Не тошнит?
Иногда бывает, что долгое время терпишь что-то изо всех сил. И говоришь себе каждый день: «Еще немного, я смогу, я справлюсь». И это «немного» длится месяцами, а порою и годами, которые кажутся бесконечностью. А потом в какой-то один момент все вдруг меняется.
Порою всего из-за нескольких слов.
«Андрюш, голова не кружится?» — спросила мама с заботой у отчима. Не у дочери, которую он обижал. А у ее обидчика.
Она не видела во мне жертву. Она и в себе жертву не видела, хоть и была ею. –
И тогда я окончательно поняла важную вещь. Мама в очередной раз выбрала Андрея, а не меня.
Тогда почему я должна выбирать ее в ответ?
Внутри что-то безвозвратно поменялось.
— Я никуда не пойду, — сказала я ровным голосом.
