Осень становилась все суровее и суровее, и в воздухе уже носилось дыхание приближающейся зимы. Подул ветер, и за полчаса я так продрогла, что решила пойти домой.
Лучше бы не приходила.
Вернулся отчим. И, судя по всему, крайне неожиданно. Когда я вошла в квартиру, в ней разгорался скандал. Мама и Андрей ругались так, что, наверное, слышали все соседи.
Я застыла в прихожей.
— Дана, говори мне прямо! Кого приводила в квартиру? — кричал Андрей.
— Никого я не приводила! Никого! — так же громко отвечала мама. В ее голосе слышались истерические нотки.
— Не ври мне! Поняла? Не смей мне врать! Говори, кто здесь был! Кого ты сюда таскала, дрянь?! С кем мне изменяла?!
— Ты в себе?! Андрей, я никого не таскала в квартиру! Я тебе не изменяю! Господи…
— Я же знаю — ты постоянно смотришь на других мужиков! Заигрываешь с ними! Флиртуешь! Я тебя не устраиваю, значит? Решила повеселиться, пока я в командировке был? — прорычал Андрей. — Я все понял!
— Как, как ты понял?! — выкрикнула мама.
— За дурака меня держишь, милая? В доме был мужчина! Он сделал вкрутил лампу! Починил смеситель! Или ты думаешь, я поверю, что ты сделала это сама? Последний раз спрашиваю, Дана.
Кого приводила?
— Боже, какой ты идиот! — выкрикнула мама.
Вдруг послышался грохот. Такой, что сердце екнуло. Мама взвизгнула.
Господи, что случилось?.. Если отчим тронул мою маму, я его прикончу! Клянусь, ему непоздоровиться!
Прямо в обуви я бросилась в их спальню и замерла на пороге. Мама жалась в углу, будто провинившаяся школьница, а отчим стоял рядом со стеной, и около его ног валялся разбитый телевизор, что раньше стоял на тумбочке вдоль стены.
Также на полу валялась ваза с белыми цветами, которые, видимо, привез отчим. Сам Андрей, облаченный в белоснежную рубашку и дорогой костюм, тяжело дышал. Его лицо было искажено от ярости — так, что даже вены на лбу вздулись. Мне стало не по себе. Да он же ненормальный! Чертов псих!
— Что происходит? — дрожащим голосом спросила я, переводя взгляд
— Вон пошла, — велел Андрей, не глядя на меня.
— Ты как с моей дочерью разговариваешь? — закричала мама.
— Пусть не лезет под горячую руку. Дверь закрыла и ушла, — приказал отчим. — Живо.
Но я не сделала этого. Осталась. Как я брошу маму одну?
— Ты прав, — вдруг сказала я, чувствуя, как печет от эмоций щеки. — В доме был мужчина. Единственный мужчина за все то время, пока я тут живу.
Андрей медленно ко мне развернулся, и мне стоило больших усилий не отступить назад.
