Ты моя подружка, играй свою роль на отлично. — Барс нагло похлопал меня по щеке, и я треснула его по руке. Пусть Вику свою хлопает! Хоть по щеке, хоть по заднице. Она у нее широкая, ему, наверное, нравится! А мы, колхозницы, скромно постоим в сторонке.
Видимо, в моих глазах было столько злости, что Барс опешил.
— Ты чего? — спросил он.
— Не трогай меня.
— Подумаешь, до лица дотронулся. Вообще-то, я тоже играю роль твоего парня.
— А с другими девчонками ты какую роль играешь? — прищурилась я. –
— Ты чего несешь, синеглазая? — склонил голову на бок Барс.
— У меня репетитор сегодня с двух до четырех, так что после школы я пойду к нему, а ты пойдешь нафиг, — вырвалось у меня.
— Я же сказал, не дерзи мне, — сквозь зубы проговорил Барс. Его взгляд потемнел, и мне стало не по себе. Боже, Полина, не говори с ним настолько дерзко, он же не в себе.
Едва я подумала об этом, как память подсунула вчерашнее воспоминание — как крепко Барс обнимал меня на берегу реки. И как нежность опаляла меня, будто пламя.
Что же такое? Откуда такие эмоциональные качели?"
"— Я просто ставлю тебя в известность, — ответила я.
— Тогда после репетитора пойдешь со мной. И не обсуждается.
— Но…
— Закрой свой очаровательный ротик, — с ледяной улыбочкой посоветовал Барс. Но мне, конечно же, хотелось оставить последнее слово за собой.
— Вообще-то, я…
Он все равно не дал мне ответить — прижал к моим губам указательный палец, и провел по ним снизу вверх, глядя мне в глаза гипнотическим взглядом.
Взглядом, который заставлял подчиняться. Я опешила.
— У тебя красивые губы, — вдруг выдал Барсов.
— Если ты не заметил, они все еще не зажили, — хрипло ответила я.
— В этом вся прелесть.
Он склонился ко мне и зашептал:
— Когда целуешь разбитые губы, стараешься быть особенно нежным.
Я покраснела, вспоминая, каким нежным он действительно был. Но вместо того, чтобы оттаять, поманила его пальцем, вновь заставляя склониться, и зашептала на ухо, касаясь щекой его волос:
— Барсов, ты переигрываешь.
— Они так не думают, — ответил он весело, и я вдруг поняла, что на нас таращится весь класс. Даже Дилара с Лехой. И Малиновская, у которой на лице написаны и страх, и отвращение, и злость. Наверное, если бы Барс ушел из школы, она сжила бы меня со свету.
После уроков я действительно побежала к репетитору — благо, его дом находился в паре остановок от школы. Барсов сухо сказал, что будет ждать меня во дворе, и я лишь кивнула в ответ.
