"Сергей Соболев
Последний выстрел Странника
Пролог
21 апреля. Вечер
Центр Москвы
Я стою на площади среди собравшихся здесь людей; я нахожусь в самом эпицентре событий.
В ушную раковину вставлен микродинамик, в руке, опущенной в боковой карман куртки, смартфон. Я не различаю отдельных лиц, вижу лишь смазанные обезличенные силуэты. Я сам часть этой собравшейся на площади толпы; и я ощущаю ее мощную энергетику.
На сцене стоят известные, малоизвестные и совсем неизвестные личности. Их речам, их голосам внимает собравшаяся на площади толпа.
С некоторых пор принято называть этих людей «оранжевыми», «оранжоидами». Они, эти деятели, мнят себя властителями дум, они считают себя демократическими лидерами, истинными глашатаями прав и свобод, проводниками чаяний «креативного класса». Но они не самостоятельны, ими манипулируют, ими управляют. А некоторых из них, в случае необходимости, могут даже принести в жертву.
Они, эти «оранжевые», все вместе взятые ни на что не годны, кроме разговоров.
Это про них сказано – бурление говен. Они, как показала практика, не способны сместить даже мэра в небольшом российском городе. Чего уж там говорить про высших должностных лиц государства.
Они были бы не опасны, а может быть, даже полезны – «полезные идиоты», – если бы не одно «но».
Помимо этих крикливых деятелей, существуют еще такие персонажи, как «Агент Оранж».
Один точный выстрел в Мемфисе в чернокожего проповедника Лютера Кинга привел общество к бунтам, погромам, массовым многомиллионным манифестациям.
Он, этот единственный точный выстрел, сильно изменил Америку.
Один или несколько выстрелов в президента США Джона Кеннеди, а затем и убийство его брата Роберта, изменили всю американскую элиту. А затем американская элита стала менять весь остальной мир.
Я – «Агент Оранж». Или просто – Оранж.
Я лучший в своей профессии.
Я один стою их всех, тех, кто стоит сейчас на сцене. Мне достаточно дважды нажать на кнопку смартфона, обозначенную символом в виде звездочки, чтобы произошло событие, способное кардинально изменить судьбы многих.
Мои веки налиты свинцом. Саднит левый бок; бронежилет, надетый на мне минувшим вечером, спас мне жизнь – осталась лишь отметина в виде гематомы да еще трещина в ребре.
Чтобы оказаться здесь, на этой площади, мне пришлось через многое пройти. Некоторых из тех, с кем я соприкасался совсем недавно, к этому моменту уже нет в живых.
