"Бывший муж. Я к тебе не вернусь
«Герцогиня»
Полина
Вы не замечали, что мужчины избегают слово «измена»? Они никогда не говорят: я тебе изменил. У них на такую формулировку, похоже, аллергия.
Ну, или так только с моим мужчиной.
— У меня появилась другая женщина, с которой я сплю, Полина.
Фраза оглушает.
Я стою к нему спиной, но чувствую пристальный взгляд, который режет острейшим кинжалом между лопаток.
Хотя, может, это так его предательство резонирует? Ну, тот самый нож в моей спине?
Из потрясающих новостей только одно.
В этот момент я думаю:
А неплохо ты составил предложение, да? Экий герой.
«У меня появилась другая женщина» звучит не так мерзко, как «Я ублюдок, родная». Или, например, клише «Я тебе изменил».
Нет.
«У меня появилась другая женщина, с которой я сплю» — это почти подвиг. От этих слов пахнет весной, и на сердце, полагаю, тоже весна, и летают бабочки, да?
Я просто не это чувствую, поэтому только предполагать и могу.
Моя душа — самый настоящий ад.
Такое ощущение, что нутро — это сплошные колючие щупальца. Они шевелятся медленно, нанося раны. Тоже медленно. С особым садизмом. С наслаждением.
И да, по закону жанра, я не могу дышать.
Застыла вся как статуя. Руки трясутся. Волнами расходится дикая пульсация, от которой аж ноги подкашиваются.
Моргаю.
Снова.
Хочу вернуть себе самообладание, но получается откровенно дерьмово.
«У меня появилась другая женщина» — для твоей женщины, которая уже тебя любит — это нихрена не весна, малыш.
Это как толкнуть ее с обрыва. Это как вырвать легкие. Сердце. Сломать все кости разом.
«У меня появилась другая женщина, с которой я сплю» — это не интрижка. Это заявление о чем-то большем…
Черт…
Кладу ножницы на стол. Рядом очень красивый, пышный букет пионов, который я готовила для того, чтобы поставить в прихожей. Радовать. Гостей? Или себя?
Ты давно не дарил мне цветов… а ей? Своей новой женщине, с которой ты спишь?…
— Понятно, — шепчу еле слышно, смаргиваю слезы, которые быстро, незаметно стираю и улыбаюсь, — И что теперь?
Ян молчит долго.
Он вообще не из болтливых, но если я, обычно привыкшая к его крутому, порой грубому нраву, сейчас это дико раздражает.
Сейчас снаружи я — скала. Внутри исхожу на истерику. Ору. Отчаянно вою. Сдираю с себя кожу. Но снаружи? Я все еще герцогиня.
Черт…
Из груди рвется совсем еле слышный смешок.
Он так меня называл ласково. Моя герцогиня.
