"Эдуард Хруцкий
Истина
Истина
Роман
Пролог
1943 г. Варшава, Новый Свят, дом 5
— Продолжайте, продолжайте. Сидите. — Полковник Смысловский махнул рукой: мол, что вы, полноте, мы же не на строевом смотре. — Я слушаю с большим интересом, Рискевич. Кстати, я так и не собрался вас спросить: почему вы были капитаном Королевской югославской армии?
— Вы позволите курить, господин полковник?
— Конечно.
Начальник белорусского отдела «Зондерштаба-Р» капитан Рискевич достал пачку сигарет, на которой теснились башни минаретов, щелкнул зажигалкой.
— Турецкие. — Полковник взял пачку, раскрыл, понюхал. — Чудный табак. Какой запах!
— Прошу, господин полковник.
— Нет, воздержусь. Стараюсь курить как можно меньше. Поэтому не достаю хорошего табака. Курю немецкие. Так что с югославской армией?
— Мне было пять лет, когда мы попали в Югославию.
— Ваш отец служил у Врангеля?
— Да. Знаете, дети эмигрантов любят таинственно говорить, что их отцы камергеры и тайные советники. Мой отец был штабс-капитаном. Но тем не менее он был специалист, личный механик генерала Ткачева.
Лучшего летчика России. Ткачев перешел на службу к югославам и взял моего отца. Я окончил кадетский корпус, потом училище.
— Потом вас завербовали мы?
— Да. Когда началась война, я начал работать в абвере.
— Ну что ж. Мы уклонились от главной темы. Но меня всегда интересовали такие люди, как вы. Странное время, странные человеческие судьбы.
Полковник Смысловский покривил душой. Он знал все о капитане Рискевиче. Как, впрочем, и о других сотрудниках всех четырех отделов, входящих в структуру «Зондер штаба-Р», или иначе Особого штаба «Россия», который он возглавлял с сорок первого года.
Начальник второго отдела контрразведки по личному составу обер-лейтенант Бондаревский не зря ел свой хлеб.
И капитан Рискевич прекрасно знал это. Но начальство предложило ему сегодня такую форму отношений, и он принял ее.
— Господин полковник, давайте пройдем в аппаратную, там вы сможете услышать запись разговора.
— Пожалуй.
Рискевич встал.
Высокий, стройный, черные волосы разделял аккуратный пробор.
«А он красив, — подумал полковник. — Красив, обаятелен, умен. Таких любят женщины, да и мужчину он вполне может расположить».
В приемной навстречу им вскочил из-за стола адъютант шефа лейтенант Хмельневский.
— Я в аппаратной, — бросил полковник.
Шли они по слабо освещенному коридору, да и зачем яркий свет в «Восточной строительной фирме Гильген». Именно эта вывеска была привинчена к дверям дома.
