"Мария Воронова
Мой бедный богатый мужчина
Глава 1
Мила поставила чашку на стол, так и не отпив чаю.
– Стас, я очень беспокоюсь. От него уже два дня никаких известий.
Ее жених потянулся, зевнул и положил себе еще кусок черничного пирога. Поднялся налить чаю, попутно смахнув со стола пачку салфеток: его крупное тело с трудом помещалось в крошечной кухне.
– Да загулял твой папаша, – усмехнулся он. – Завис у бабы, только и всего. Или, ты считаешь, он должен отпрашиваться у падчерицы?
– Он вовсе не должен у меня отпрашиваться, – мягко сказала Мила.
– Но зачем отключать мобильный? И что же это за баба такая, что от нее не оторваться даже ради работы? Я сегодня звонила в клинику, он не вышел после выходных, хотя обычно торчит там и по субботам, и по воскресеньям.
– Это меняет дело… – Стас Чесноков почесал в затылке. – И все же, я думаю, волноваться не стоит. Поехал с друзьями на природу, зарядник забыл, и там у них какой-нибудь форс-мажор случился. Колесо спустило, например. Завтра вернется твой папаша Розенберг целый и невредимый.
Мила ожесточенно помешала ложкой остывший чай.
– Надеюсь, что ты прав. Знаешь, он обалдел немножко от свободы. Я выросла, замуж вот выхожу, – она нежно улыбнулась Стасу, – младших девочек он отправил учиться в Англию…
– Что?! – С Чеснокова моментально слетела его обычная невозмутимость. – Куда он их отправил?
– В Англию.
– На какие шиши?
– О господи… – Мила смущенно опустила глаза, а потом, тяжело вздохнув, решилась: – Все равно пришлось бы рано или поздно тебе сказать: папа очень небедный человек.
Он – владелец клиники эстетической медицины «Клеопатра».
– Не может быть! – Стас в изумлении уставился на нее.
– Может.
– Но почему ты тогда живешь в такой квартире? – Чесноков повел рукой, и ручища немедленно уперлась в стенной шкафчик, где что-то задребезжало. – Твой папаша воспитывает тебя по западным принципам? Или просто не считает нужным обеспечивать приемную дочь?
– Ни то ни другое. Розенберг полностью обеспечивает меня.
У меня есть счет в банке и большая квартира на Крестовском острове, в которую мы с тобой можем хоть сейчас переехать. Просто, понимаешь… – Она замялась.
– Не понимаю!
– Ну, мы до поры до времени не хотели тебе говорить… И эту квартирку Розенберг специально снял.
Ярко-розовые щеки Чеснокова, из-за которых коллеги прозвали его Помидором, побледнели.
– Специально, говоришь? – Он присвистнул и внимательно посмотрел на Милу.
