"Валерий Шарапов
Дело сибирского душегуба
Пролог
Распахнулись глаза — и она испытала дикий страх. Она словно ослепла, перед глазами была густая чернота. Девочка в скрюченной позе лежала на полу, руки были связаны в запястьях. Ныли мышцы и суставы, болела голова, а вкус во рту был такой, словно выпила касторку. Может, это ей снится? Нет, тогда бы не болело… Девочка подтянула под себя ноги, чтобы уменьшить боль, попыталась успокоиться. Но как? Она еще не умела управлять своими чувствами. Ей было всего одиннадцать лет! Надо просто полежать, попытаться уснуть — и все пройдет, всегда будет мама и все остальное, к чему она так привыкла… Но ничего не менялось, и ее охватывал вселенский ужас.
Она была в своей курточке, но пуговицы, кажется, оторвались, шапочку потеряла… Девочка потрясла ногами — осенние ботинки, купленные мамой еще весной, были на месте. «Мама! — сверкнуло в голове, — она ведь ждет, уже пришла с работы, наверное, нервничает…»
Девочка решила: надо успокоиться. Она была умна и рассудительна для своих лет, училась на твердые четверки.
«Эх, Рита, — сокрушенно вздыхала классная руководительница Зоя Максимовна, — если бы не твои регулярные приступы лени и эта пагубная привычка лезть не в свои дела, ты бы стала моей любимицей и поступила бы в любой институт Красноярска». Всегда было смешно. Какой институт? Она учится в четвертом классе, у нее впереди еще шесть лет учебы! Боль усилилась, она подползла ближе к стене, но руки задрались еще выше. Эту прерывистую боль пока еще можно было терпеть…
— Помогите, — неуверенно произнесла Рита.
— Здесь есть кто-нибудь? — она не узнала свой сдавленный голос.
Прошуршали лапки, кто-то пискнул совсем рядом. Захлестнула волна страха — Рита замычала, стала бить ногой по полу. Холодный пот выступил на лбу. Крыса убежала, затаилась в темноте. Страх не отпускал, слезы бежали по щекам, девочка шмыгала носом, давилась соплями. Происходящее было выше ее понимания об окружающем мире. Папа не жил с мамой, но все равно приходил, играл с дочкой.
О Рите заботились, ее баловали, оберегали от дурного воздействия улицы. Она закричала уже громче: «Помогите! Пожалуйста!» Стала извиваться. Но руки привязали к железному крюку, вмурованному в стену, оторвать веревку было невозможно. Кожу жгло — протерла до крови. Рита дрожала, рыдания сотрясали тельце. Никто не отзывался, не приходил на помощь. Крыса не возвращалась, попискивала в темноте. Сырость пробирала до костей.
