Он понимал, что она не драконесса, что только его раса может принимать брачную метку безболезненно и что, в конечном итоге, с Тианой все будет хорошо, но тревога все равно брала верх над разумом.
От злости на самого себя Рэджин прошипел проклятие и сжал кулаки.
– Это судьба, и тебе придется с ней смириться, – прозвучал в сознании голос Триединого. – Стены Академии помогают тебе сдерживать Тьму, но их охранный контур далеко не абсолютен. Его хватает лишь на то, чтобы дать тебе немного времени усыпить дракона, не более.
А если девчонка исчезнет…
– Я знаю, – прорычал Рэджин. – Она останется в Академии и продолжит обучение.
– Осталось только поведать девушке о печати. Не думаю, что она с радостью примет эту новость, – все так же ровно произнес бог и покинул сознание Рэджина.
Выругавшись, Кариастель подошёл к кровати и присел рядом с девушкой. Лицо Тианы казалось умиротворённым и таким красивым, что мужчине вдруг захотелось коснуться ее щеки. И он не сдержался…
***
Я очнулась и резко открыла глаза, пытаясь понять, что происходит и где нахожусь.
Воспоминания смешались. Я смутно помнила кабинет Рэджина, невыносимую боль, чужие объятия и то, как куратор разорвал мое платье.
Но может, это только мне приснилось? Не мог же он и правда пойти на такое…
Нет, не приснилось! Лиф платья был действительно разорван, а ткань лишь чудом прикрывала грудь. Но слава Триединому, панталоны были на мне!
Я с облегчением вздохнула и чуть приподнялась, оглядывая незнакомую полупустую спальню. Собственно, кроме кровати, шкафа, тумбочки и торшера здесь ничего не было.
– Очнулась, наконец."
"Услышав голос Рэджина, я вздрогнула, подобралась и постаралась хоть немного прикрыться.
Сейчас, как никогда, я жалела, что отец запечатал мой дар, лишив меня возможности защищаться. Я понимала, что так он пытался обезопасить меня от Тьмы, но в данный момент вся угроза заключалась в моем кураторе, который уже давно перешёл все границы приличия! И явно останавливаться не намерен…
Я взглянула на ненавистного мужчину. Он стоял возле окна, скрестив на груди руки и сверлил меня тяжёлым взглядом.
– Давай так, прежде чем ты устроишь истерику, я немного проясню ситуацию, – лениво протянул он. – На твоей груди проявилась печать.
– Какая печать?
О чем он вообще? Я не ощущала в себе чужеродной магии. Какая, к черту, печать?
Находиться и дальше в одной комнате с куратором я не собиралась. Не хватало ещё, чтобы по Академии поползли слухи. Поэтому я вскочила с кровати и направилась к выходу.
