Эля тоже должна была стать познающей искусство, но выбрала путь знающей… Как оказалось, ненадолго, всего на семь полных оборотов Талары…
Мама была расстроена, но пыталась держаться, только губы поджимала слишком часто, потом неожиданно вспомнила:
— Киен, теплые вещи.
Ведущий невольно рассмеялся, но тут же поспешил загладить промах:
— Маноре Манире, я уже несколько кан пытаюсь найти слова, чтобы обсудить количество одежды… Я обо всем позабочусь, маноре, о вещах тоже.
Кивнув, мама начала все складывать в ашед и уже не задавала вопросов.
Я улыбнулась Киену и продолжила загружать в сеор выбранные храны — там связь с Таларой будет непостоянной, я знала об этом.
— Это надолго? — сдавленно спросила мама, когда мы уже стояли в прихожей.
— Я не могу назвать точный временной промежуток, — признался Киен, — если будет необходимость, Эля вернется на Талару.
— Береги ее, Киен, — попросила мама и обняла меня.
Обняла так крепко, что дышать стало трудно, я поцеловала ее ладони, преданно посмотрела в глаза. Мама взяла меня за руку и пошла к оге — значит, будет провожать до эсше.
Сейчас конец рабочего дня дневных, многие наши соседи были на улице, многие приветственно кланялись, мама не отвечала никому, словно оглушенная горем. Когда вслед за нами появился ведущий, разговоры вокруг смолкли.
Ашед нес Киен, я стопку сеоров, так и вышли на стоянку и пока ведущий размещал ашед, мама все смотрела и смотрела на меня, словно запоминала каждую черту лица.
— Лирель, кричать хочу… Встряхнуть тебя, чтобы поняла… Когда ты контракт подписывала не глядя, вмешаться хотела вопреки разуму, но сделала вид, что смирилась… ради тебя… Чтобы тебе не было еще больнее… А сейчас не могу, не могу, Эля.
Не могу…
Я смотрела на наш дом… на наш квадрат… Я столько лет ходила здесь, а только сейчас заметила, что все дороги образуют ровные линии… Заставила себя не думать об этом… Много чувств боролось в груди, много мыслей, которые не допускала до уровня сознания…
— Мам, знаешь, я еще утром все решила… Мое место рядом с ведущим… Так случилось, и я сделаю все, чтобы рядом со мной Киен Шао был счастлив! Я знающая, я сумею!
Грустная улыбка мамы и очень тихое:
— Постарайся быть счастливой и сама, Эля…
Киен помог сесть в эсше, а затем… низко склонился перед мамой! Ведущие не демонстрируют уважение, никогда! Никогда… а Киен преклонялся перед мудростью и силой, и это было больше чем уважение…
Гордый ведущий в алом мундире, как обычный дневной, ждал исполнения древнего и давно забытого обычая.
![Обложка книги Афера [СИ]](/uploads/posts/images/5/afera-si.jpg)
