Морвин оглянулся на меня с мальчишеской улыбкой:
— Ледышка, в конце концов, это прям больно для моего самолюбия — почему все так уверены, что это он мне наваляет, а не наоборот?
— Как ты ее назвал? — очень-очень тихо, могильно-холодным тоном переспросил папа.
Морвин невозмутимо пожал плечами.
— Вы уж простите… Эмма показывала мне этих самых «улиток». Как по мне — весьма противные твари. Не очень подходящее прозвище для такого чуда, как ваша дочь. Так что она теперь Ледышка. Смиритесь.
Папа аккуратно, словно боялся и ее сломать, распахнул дверь приглашающим жестом.
— Ну, пойдем. Сейчас не только твоему самолюбию станет больно. На кулаках.
Морвин отцепил и перебросил мне меч в ножнах. Я поймала на лету и плюхнулась с ним в обнимку на обитую синим бархатом кушетку.
Мама ободряюще погладила меня по колену. Ее взгляд лучился нежностью.
— Не волнуйся так, солнышко. Они подружатся! Мальчики, что с них взять.
И все же ближайший час я провела как на раскаленной сковороде.
Особенно, когда послышался звон зеркал.
Особенно, когда что-то с грохотом упало.
Я вскочила, но под невозмутимым маминым взглядом медленно села снова.
И еще час стояла могильная тишина.
— Мам, у тебя же навыки лечебной магии не пропали? — нервно уточнила я, не выдерживая этой тишины.
— Эмма, хватит паниковать! — бодрым тоном заявила мама. — Я уверена, он ему понравится! Они слишком похожи.
Наконец, дверь распахнулась снова, и тут уж подскочили мы обе.
Сначала вышел Морвин. Держась одной рукой за бок и морщась.
Лицо с внушительным кровоподтеком на скуле сияло привычной самоуверенной улыбкой. Я ощупала мужа взглядом, видимых повреждений больше не обнаружила и немного выдохнула.
Папа прислонился к дверному косяку и недовольно хмурился на порванный в плече рукав своей любимой рубашки.
Муж подошел ко мне, слегка, как показалось, прихрамывая. Я зашептала, обнимая его осторожно за шею:
— Ты что, поддавался, я не пойму?
Морвин поцеловал меня в висок.
— Даже и не думал! Батя твой не простил бы мне такого удара по своему самолюбию.
Поверь, воин всегда может объективно оценить силу противника. Просто у него накопились… эмоции, так сказать. А еще он, кажется, твердо вознамерился сделать так, чтобы мне было больно с тобой спать до официальной брачной церемонии по вашим законам. Кажется, и правда одно ребро треснуло, зар-раза…
— Я все слышу! — перебил папа. — Эмма, имей в виду, что свадьба через месяц, а до этого момента чтобы духу его здесь не было.
