Вы еще сказали, что потом побочный эффект в виде плесени так напугал эту ведьму, что она перестала использовать заклинание и предпочла выкачивать силу напрямую из своих приспешников. А если до этого, получается, сила бралась не из людей… то откуда?
— Другой мир? — тетя вскочила. — Ты хочешь сказать, что заклинание Иридеи черпало силы напрямую из другого мира?!
— Вот именно!
Я остановилась на середине комнаты и сцепила руки в замок, пытаясь упорядочить выводы, к которым мы с Морвином пришли после долгих-долгих обсуждений всего, что знали.
Убедившись, что ко мне по-прежнему приковано всеобщее внимание, я продолжила:"
"— В мире, где я побывала, куда более серьезная ситуация с погодой. По сути, этот мир погибает. Потому что в нем серьезно нарушился баланс магических потоков, а погода чутко среагировала. Уже много лет продолжается разрушение — засухи, землетрясения и наводнения, медленное умирание природы… Человек до сих пор изо всех сил цепляется за жизнь, ведь мы — одни из самых живучих животных. А знаете, с чего все началось? Что запустило цепочку событий? Извержение вулкана.
Болезнь мощнейшего источника огненной магии в том мире. Из-за которой его магическая мощь в конце концов просочилась в прорыв, образовавшийся меж нашими мирами, так что и в нашем уже чувствуется начало… конца.
Словно в ответ на мои слова небо за витражным окном ослепительно полыхнуло молнией. Я торопливо продолжила. Не давая мысли соскочить с последовательной линии событий. Не давая чувствам сорваться и захлестнуть меня смертельной тревогой — как там мой любимый человек, один на горящем острове… Молнию догнал гром, прокатился волной по коже.
— Пробуждение вулкана произошло много лет назад, и я уверена, что его причиной стало заклинание Иридеи.
— Почему? — осторожно уточнила тетя.
— Потому что он окончательно пробудился и своим извержением сгубил целый город ровно в то лето, когда по твоим рассказам Иридея умерла. А еще потому, что я знаю, как этот вулкан называется. Местные однажды услышали голос, будто бы шепчущий это слово в тучах, что клубились над кратером.
Одно и то же слово, и теперь я думаю, что это было вовсе не имя злого духа, что проснулся в горе, как суеверно они подумали. Это было заклинание — заклинание из другого мира, которое шептала одна жестокая, злая ведьма. Для этого заклинания она использовала часть и своего имени, чтобы его усилить. «Ирианар». Его извержение случилось ровно восемнадцать лет назад, в лето до моего рождения.
Я замолчала.
