Ну и что, что остаюсь.
Зеркало на столе блеснуло, когда я подошла, словно в насмешке. Что, все-таки сдалась? Не выдержала — любопытство оказалось сильнее?
Я пожала плечами. Ну не выдержала, и не выдержала. Подумаешь! Дженни наверняка захочет завтра взять зеркало с собой, очень уж оно ей понравилось. И я не успею толком рассмотреть. Вот и все — это единственная причина!
Зеркало как зеркало. Потертая овальная рама без единого украшения, тусклое стекло.
Где там была надпись? Надо перевернуть.
Я сомкнула пальцы на длинной тонкой ручке.
Глава 2
И словно кто-то по щелчку пальцев стер все звуки спящего мира.
Шум в ушах прекратился, наступила абсолютная тишина. Ни шелест ветвей за окном, ни тихий шепот ветра, ни глубокое ровное дыхание спящей сестры — ничто не проникает под купол окружившего меня безмолвия.
Так чувствует себя человек, в летний шумный день нырнувший с разбегу в прохладные воды глубокого темного озера. Вернее, мне кажется, что он должен чувствовать себя именно так — сама я ни разу не ныряла.
Родители запрещали и близко подходить к рекам, озерам и другой большой воде. Даже в ванной мама не оставляла меня одну, пока я не подросла.
Лет в одиннадцать, помню, я пыталась взбунтоваться при виде того, как Дженни увлеченно плещется в мелкой речушке неподалеку от Замка, куда мы с семьей как-то выбрались на пикник. Ей было очень весело, она брызгалась и заливисто хохотала. Мне тоже хотелось. Мама побелела как мел, увидев, что я уже по колено в воде — тут же заставила выйти и на берегу прочитала мне длинную-предлинную речь на тему: «Эмма, ты вообще представляешь, что будет, если…» После этого я даже не заводила речь о том, чтобы учиться плавать.
И вот теперь я словно погружаюсь на глубину, и сквозь толщу воды меня манит сокровище, спрятанное на дне — свет, мягко льющийся из овального окна в другой мир. И я покорно плыву ему навстречу.
Металл под ладонью сначала теплеет, потом становится горячим, но я не выпускаю зеркала из рук. Это приятное тепло — оно не обжигает, а согревает, и кровь все быстрее и быстрее бежит по венам.
Странная двойственность — я ощущаю одновременно неподвижность твердого пола под ногами в нашей комнате, которую не покидала, и неумолимое притяжение окна, сквозь которое, наконец, проплываю сознанием."
"Огромный пустой зал укутан тенями. Черный каменный пол, черные массивные колонны квадратного сечения по обе стороны от меня уходят на невообразимую высоту и там теряются во тьме.
