Морвин тихонько рыкнул и начал было объяснять мне, как именно он будет убеждать меня слушаться, но я спохватилась, что мы здесь не одни, покраснела и запечатала его губы кончиками пальцев.
— Дорогая Ти, спасибо тебе… вам большое, что помогли! — торопливо начала я. Она стояла в двух шагах и откровенно любовалась нами, а в ее древних глазах на детском лице было странное выражение бабушки, которая радуется, глядя на внуков. — Мне так стыдно! Вам ведь пришлось ради нас солгать…
Ти улыбнулась шире.
— Во-первых, можно на «ты» — все это выканье только напоминает мне о возрасте.
А во-вторых… о чем ты, дитя мое, какая еще ложь? Я и правда поженила вас вчера. Взяла за руки и прочитала благословительные слова. Мысленно, правда, прочитала, но это дозволяется. В экстренных ситуациях, в условиях войны и прочей нехватки времени. Это один из древних способов заключения брака в нашем мире — высшим благословением Хаоса! Жаль, молодожены не сразу поняли. Что поделаешь — чтение древних книг ныне не в чести у юношества.
Но мне-то достаточно лет, чтобы помнить.
— Ты… что сделала? — опешил Морвин и прижал меня к себе крепче.
Улыбка Ти стала совсем уж ослепительной.
— Ну я же не могла допустить, чтобы ваш ребенок, залог союза двух миров, был зачат вне брака и без благословения высших магических сил!
Глава 76
Я замерла, а звуки окружающего мира словно смазались, утихли.
Не решаясь поднять глаз, не шевелясь, ошеломленно прислушиваясь к себе, я почувствовала, как крепкое объятье любимых рук становится осторожным, бережным, совсем-совсем невесомым.
— Маэлин, посмотри на меня!
Все-таки осмеливаюсь — медленно веду взглядом вверх, блуждая по знакомому до боли узору на его коже, как в лабиринте, но понимаю, что как бы ни тянула время, все равно не успею разобраться в урагане своих чувств до того, как мы встретимся глазами.
— Маэлин…"
"Едва не потеряла равновесие, покачнулась — так много всего было в его взгляде. Извинение за то, что он, взрослый и опытный мужчина, потерял голову еще больше, чем я — и так же, как и я, не думал ни о чем прошлой ночью, кроме нашей одной на двоих испепеляющей страсти; тревога за то, как я восприму эту новость — а ведь мы никогда еще даже не говорили о детях; волнение за меня и за то, как поведет себя теперь моя нестабильная магия… но через все эти переживания вот-вот готова была пробиться совершенно сумасшедшая, безбашенная радость.
Он лишь ждал, как отреагирую я.
