Глава 71
— Найдешь нам другой путь? Чтобы мы не пересеклись с ней? — очень серьезно спросил Морвин у Ти, и я поняла, что он действительно опасается встречи с Иланной. Вернее, хочет уберечь меня от этой встречи — ему-то что сделается от разговора с… бывшей невестой.
Тиэлин мягко улыбнулась.
— В Хаосе много путей. Так и в моем Храме много переходов. Но выход из Храма один-единственный. Так что вам стоит покинуть эту комнату… ровно через три с половиной минуты, и тогда подойдете к Вратам как раз, когда Иланна уже их минует.
Просто держитесь все время левой стороны, если коридор будет разветвляться.
— У вас такой огромный Храм, и только одни двери? — удивилась я невольно, вспоминая громаду этого бесформенного здания, которая так поразила меня при первом взгляде."
"— Да, — качнула головой Верховный маг. — Потому что в Хаосе может быть бесконечное множество дорог… но только один правильный выход к Порядку. Я могу лишь указать направление. Но вы, мои хорошие, свой выход из хаоса, который царит в ваших душах, должны найти сами.
— Очередная загадка, — проворчал Морвин, оставляя окно.
— О, в этот раз очень простая!
Девочка встала меж нами. Протянула мне руку, и я пожала хрупкую холодную ладонь.
— Ты — должна вспомнить.
— Что вспомнить?..
— С чего все начиналось. Самое важное. То единственное, что имеет значение.
Другую руку Тиэлин протянула Морвину. Он помедлил, а потом все же взял ее ладонь, сделав скептическую физиономию.
— А ты, друг мой, должен забыть.
— И что же я, по-твоему, должен забыть? — поинтересовался он.
Девочка широко улыбнулась, сверкнув черными глазищами.
— Обиды свои. И понять, наконец, что гордость не должна превращаться в гордыню. А замкнувшись в собственной боли, можно не заметить боль близкого человека.
Он резко отдернул руку и выдохнул.
— Так, нам пора! — решительным шагом Морвин направился к выходу.
Я осталась стоять на месте, глубоко задумавшись. Вспомнить… я что-то должна вспомнить… но что же? Почему-то стало очень грустно.
Как будто меня лишили чего-то важного. Как будто я потеряла что-то, что очень ценила. Сердце заныло невысказанным, невыплаканным — смутной тоской, которую я не могла никак облечь в слова.
Не дойдя до низкого прохода, занавешенного тонкими полосками расшитой бисером ткани, Морвин остановился. Вернулся ко мне, и стал всматривался в мое лицо молча — долго, пока я, вздрогнув, не очнулась от печальных мыслей.
— Ты бледная. Устала?
— Немного, — я отвела глаза.
