Сейчас апрель месяц, скоро расцветут сады — устроители Академии решили, что весеннее пробуждение природы даст самое лучшее настроение для того, чтобы стимулировать учеников приобщаться к знаниям. Но в Замке ледяной розы всегда лето, на этом заколдованном островке тепла и уюта. И вот я готовлюсь отпустить мой крохотный кораблик в свободное плавание по бурным волнам. И мне и страшно, и любопытно до дрожи.
Маска спокойствия раскалывается, а осколок льда, поселившийся в душе, начинает таять под этим ласковым летним солнцем.
На губах расцветает счастливая улыбка.
— Ну… тогда я пошла? Я… спасибо, папа.
— И желательно не пошла, а побежала, — ворчит он, но смотрит на меня с нежностью.
Я действительно почти бегу. Впопыхах, уже дергая дверь кареты, вспоминаю, что не попрощалась ни с кем как следует — но мне кажется, довольно с нас всех и одного мучительного прощания. Помашу рукой из окна. В конце концов, это всего лишь учеба — я уезжаю ненадолго и скоро мы с Дженни обе вернемся. Должны ведь в Академии пурпурной розы быть какие-то каникулы?
Джен сжалась в комочек в самом дальнем углу противоположного сидения, чтобы в карете было достаточно места и для меня, и для моего панциря.
И глаза у нее горят… наверное, так же, как и у меня сейчас.
Не верится. Просто не верится.
— Эм, ты не волнуйся, что ничего не взяла! Я поделюсь. Ты забыла? Мы же одинаковые!
— Выходит, зря я тебе не давала впихнуть в чемодан тройную норму вещей!
Мы переглядываемся и не удержавшись, начинаем хохотать.
Отец дает долгие и подробные указания кучеру. Кажется, нас было велено везти так медленно и осторожно, что я не удивлюсь, если в Академию пурпурной розы мы доберемся только к следующему семестру. Но это ничего, главное, доберемся! И чего он так волнуется? Мы же не хрупкие, как…
— Джен, а ты зеркало хорошо запаковала? Не побьется?
У сестры округляются глаза, а потом она делает виноватый вид.
— Ох, Эм… я так переволновалась, что по-моему… его забыла.
Внутри у меня все обрывается.
И кажется, это тот случай, когда тело действует быстрее, чем мозги успевают подать ему тормозящий сигнал. А ведь я всегда считала себя такой здравомыслящей барышней!
Видимо, эта самая барышня осталась дома, а вместо нее теперь объявилась некая крайне сумасбродная особа, которая рвет дверцы кареты и выскакивает почти что на ходу. Во всяком случае, дорожка под ногами уже как-то очень подозрительно начала двигаться вбок, когда я на нее спрыгнула.
