Судя по всему, Джен думает так же, потому что от скульптур ее просто не оторвать — она даже не замечает, как мы подходим, и вздрагивает, когда окликаем.
— А, это вы… Не буду мешать! — бормочет Дженни и поспешно уходит в сторону главного выхода, пряча глаза.
У нее очень странное лицо, но я не успеваю расспросить ее, что стряслось.
Интересно, что за скульптура так на нее подействовала?
Тяну Морвина вперед, к одному из постаментов, хотя ему, очевидно, все это искусство не слишком интересно.
На четырехугольной белой тумбе — фигура орла, раскинувшего крылья.
Для подпорки, чтобы крылья не опустились, неведомый мастер использовал тонкую проволоку. Птица прекрасна! Хищный клюв разинут, острые когти впиваются в край скалы из настоящего куска гранита, и кажется, что скульптура вот-вот оживет и сорвется в полет.
— И много у вас таких монстров водится? — спрашивает Морвин сдержанным тоном.
Я пожимаю плечами.
— Обычная хищная птица. На кроликов охотится. Называется ""орел"". У вас их нет?
— У нас их нет.
Что за кролики?
— Даже не знаю, как объяснить… Они как Тушкан, только не скачут по потолку. Значит, таких птиц нету. А… какие есть? Расскажи мне про свой мир!.. — заинтересованно упрашиваю я, но в ответ Морвин просто пожимает плечами.
— Как-нибудь в другой раз. Он не такой интересный, как твой. Там никто не скачет по потолку. Идем дальше?
— Идем, — вздыхаю я и предлагаю следующим пунктом экскурсии выбрать внутренний дворик.
Но почти уже отойдя в сторону, я резко торможу и склоняюсь, чтобы рассмотреть маленькую прямоугольную табличку, прибитую к стене над крайним справа экспонатом.
На ней выгравирована лаконичная надпись, тон которой, впрочем, не оставляет сомнений в том, кто ее оставил:
«Насильно отобрано ректором в дар Академии у одного слишком скромного преподавателя анимагии»
Внутренний дворик заливает солнце, которое, по мере движения к зениту, жарит все сильнее. Даже витражный потолок уже убрали, хотя казалось бы, до лета еще далековато.
Я вся взмокла, а вот Морвин, судя по всему, полностью в своей стихии, хотя и морщится периодически от тесной формы, поводя плечами до треска.
Но не похоже, чтоб его сильно смущала жара. Зато в горящем взгляде, которым он осматривает цветники и декоративные деревья, почки на которых вот-вот уже готовятся выстрелить буйством цветения, я читаю едва прикрытый восторг.
— Сокровищница, Маэлин! Самая настоящая сокровищница. Можно было ограничить экскурсию этим местом.
