И где гарантия, что это не вон то неприметное колечко на принцевом мизинце? Или не круглый серебристый медальон на его шее? А может это вообще какая-то из пуговиц – их тут целый блестящий ряд.
Но, с другой стороны, врать и не обязательно. Можно сказать правду, просто преподнести её по-другому.
В результате тщательного подбора слов, тощий, долговязый и белобрысый выпендрёжник Кирилл превратился в этакий идеал из глянцевого журнала.
Про благосостояние навязанного жениха врать не пришлось, про полнейшее одобрение его кандидатуры семьёй – тоже. А уши – эти выдающиеся атрибуты недоделанного чебурашки? Ну кто же, описывая человека, упоминает их без лишней нужды? Я упомянула лишь лучшее! Высокий рост, утончённость, стать…
Мои «откровения» его высочество выслушивал молча.
Причём молча в обоих смыслах – сеанс телепатии больше не повторялся. Но, судя по злобному прищуру и стиснутым челюстям, это даже хорошо. Если у Зейна и были какие-то мысли, то сплошь матерные.
Зато в происходящем нашёлся и плюс: монолог о Кирилле отбил у Зейна желание общаться, принц откланялся в буквальном смысле. Кивнул и вышел, грохнув дверью. Тюйрин последовал за ним.
Но не успела я выдохнуть, как в покои вплыла её величество в сопровождении верной фрейлины. Вежливо уточнила, понравилась ли мне беседа с королевским советником, и завела привычную песнь о своём."
"Симилия рассуждала о свадьбе и внуках. Она уже выбрала имя нашему с Зейном первенцу, а заодно выписала для меня какую-то особенную акушерку из соседнего государства. И акушерка эта уже выехала!
– Милая, она будет присматривать за тобой с первых дней беременности, – сверкнула белозубой улыбкой Симилия.
И добавила поспешно: – Ой нет, не благодари!
Благодарить? Хм… Я не выдержала. Повернулась к Фиэлле и спросила о здешних методах контрацепции. Могла сделать это наедине, но смысл? Фрейлина всё равно своей госпоже донесёт."
