Тогда же мужчина и догадался, что это не его магия так неправильно воздействует — ее.
И он пошел на зов силы. Шел шатаясь, как пьяный, его о чем-то спрашивали, даже пытались задержать, но ничего не получалось. Жар и боль становились все сильнее с каждым шагом. Он не успевал. Если оборот Ларин продолжится в том же темпе, они оба, весьма вероятно, сгорят заживо.
Он не помнил, как спустился в подвал, будто в бреду толкнул раскаленную докрасна дверь. И только после этого сознание прояснилось. Одним усилием воли он затушил бушующий в комнате первородный огонь и осмотрелся.
У самой двери лежали два тела. Они сильно обгорели, хотя, судя по проступившей кое-где чешуе, пытались перекинуться. А в нескольких шагах от них лежала она.
Ларин удалось опознать безошибочно. По ее чешуе все еще бегали искорки пламени, и, в отличие от первых двух, она была жива. Деонт бросился к ней, но побоялся притронуться. Повреждения были настолько сильны, что создавалось ощущение: дотронешься — она рассыплется пеплом.
— Целители уже идут, она продержится, — положил руку на плечо декана ректор Тог.
— Да, наверное. Нужно было искать лучше!
— А как, кстати, получилось, что ее здесь не нашли? — спросил Шарис, внимательно изучая обстановку.
— Подвал должны были проверить в первую очередь. Не знаю, — покачал головой декан, напряженно следя за лишь слегка вздымающейся грудной клеткой, за кровавой пеной на губах. — Где же целители?!
Как раз в этот момент они вбежали в помещение во главе с деканом Сквираем.
Все же самый сильный целитель тут он, и его помощь наверняка потребуется, судя по огромному количеству повреждений. На девушке буквально не было живого места.
Лорду Деонту отчетливо захотелось кого-нибудь убить, сломать, сжечь. Злость и нечто напоминающее давно забытый страх захватили с такой силой, что, казалось, еще чуть-чуть и он сам воспламенится.
Страх… Декан уже давно ничего не боялся. До этого момента. Неприятно в этом признаваться, но девчонку не хотелось терять.
Не из-за ритуала, силы или еще чего-то, а саму по себе.
Не заслужила эта нежная девочка того, что с ней произошло. Этот домашний цветок, сейчас такой уязвимый, уже лежал в лазарете, а над ней колдовали целители. Но из того, что успел понять Деонт, все не слишком хорошо.
Рядом с ним остановился декан Сквирай. Помолчали.
— У нее переломы четырех ребер, пробито легкое, сломана ключица. Обожжено первородным огнем сто процентов кожи.
— Это все?
— Ее били.
