Нум напрягся, на его скулах заходили желваки. Он злился, и Кирроси не мог этого не видеть. Но, похоже, этому сакали все было нипочём. Не одеваясь, он прошелся по небольшой комнате и принялся разворачивать горы хлама.
— Потерял носитель? — выдохнул Нум. — Ты вообще слышал об уборке? Что маленьким был засранцем, что сейчас.
— Не ворчи, старшой! — фыркнул в его сторону Кирроси. — Что о тебе подумает наша лапушка? Вдруг решит, что ты староват для нее. А я вот в самый раз.
— Не выводи, — Нум покачал головой. — Не та ситуация.
— Да понял, понял! — Кирроси радостно всплеснул руками и поднял что-то мелкое и сверкающее. — Ну да, я же ещё подумал, что для сладких девочек носитель должен быть как булочка!
Он торжественно покачал у экрана планшета флеш-картой, похожей на пончик.
— Когда-нибудь я тебя побью, — выдохнул Нум. — Перекачай всё мне и быстро.
Подняв указательный палец, он с некоторым удовлетворением нажал на клавишу отключения вызова. Фыркнул и взглянул на меня.
— Успокоилась? Что же ты такая чувствительная ко всему, Лиля? Разобрались бы сами родители.
— Нет, — я покачала головой, — не хочу, чтобы всё так продолжалось. Ты ведь ничего не скажешь им об моих результатах обследования?
— Уже обсуждали, Лиля. Ты моя забота. Так что здесь у нас…
Он замолчал и принялся методично выводить на экран какие-то таблицы.
""Кирроси передал ему карты"" — сообразила я.
Откинувшись на спинку кресла, Нум внимательно просматривал строчки, листал графики. Шло время, он молчал. И вдруг сдвинул брови к переносице, подался вперёд, вернул предыдущий график.
Провёл пальцем по экрану, вывел следующие таблицы.
Он хмурился всё больше, а у меня мурашки по коже бегали от нетерпения.
— Она беременная, да? — не выдержала я.
— Сколько было абортов до этого, Лиля?
— Много, — шепнула я сконфужено, как-то неприятно было обсуждать такое. Мама все-таки. — У нее непереносимость препаратов."
"— Да, у неё почти на всё эта непереносимость, а её продолжают травить. Она где-нибудь работает?
— Нет, — я покачала головой.
Нум оторвался от своего монитора и уставился на меня.
— Почему? Четко и по делу, Лиля. Только факты.
— Не может, — я напряглась и схватила подлокотники кресла. — До того, как я стала инвалидом, она трудилась в цехе сортировки изделий из ткани. Потом несколько лет возилась со мной. Я тогда даже сидеть не могла. На себе меня носила. А я уже не маленькой была.
— Нервное и физическое перенапряжение, — негромко произнес Нум, перебив меня.
