Отошел от кресла, всплеснул руками и обернулся на меня. Его взгляд изменился. Теперь в нем сквозила злость.
— Давай с самого начала, Лиля. Ты обследовалась и не раз. Астра вскользь упоминала об операциях. Ладно, у нее карты не было, она и болеет-то редко. Но ты... Ты, Лиля! Где все записи? У кого они хранятся? Врач, который ведет тебя, кто он и как с ним связаться?
Слушая его, я поджимала губы. Отвечать не спешила. Просто не желала, чтобы теперь и он, подобно родителям, стал ворошить эти груды бумаг и коробки с носителями, на которых содержались истории обследований.
— Не нужно, Нум, — взмолилась, поймав его взгляд. — Пожалуйста, хватит! Я устала. Не могу так больше. Довольно! Уже всё... Всё, Нум!
— Что всё? — Он подался вперёд и, отодвинув кресло, встал перед монитором, уперев руки в стол. — Что значит твоё «все», девочка?
Кусая губы, чтобы не расплакаться, я покачала головой.
— Не настаивай. Хватит с меня всего этого. Оставьте уже в покое! Ничего не помогает, понимаешь? Мне ничего не помогает.
Все эти дорогостоящие операции дают лишь временное облегчение. А потом снова болезнь берет свое. Но становится хуже. Раз за разом. И это пора остановить. Не надо больше. Ничего не надо! — Покачав головой, я с мольбой уставилась на него, надеясь на понимание.
Но взгляд Нума стал ещё жестче.
— Где результаты обследования, о котором спрашивала тебя мама? — Вся его мягкость вдруг исчезла. Будто и не было её. В голосе появилась жесткость и непримиримость. — Лиля, я жду. Где?
Мои глаза заволокло слезами.
Я снова покачала головой. Казалось, он как-то молниеносно загнал меня в ловушку, без возможности выбраться.
— Лиля, где результаты обследований? — настаивал он, будто не слыша ни слова.
— Там уже всё, Нум, — шепнула я, не желая сдаваться. — Раньше нужно было остановиться, но отец не мог. Они все не хотят этого признавать... Значит, я все сделаю сама. Не нужно было тебе звонить. И...
— Я сам решу, когда всё, а когда нет! — Он прервал меня, не дав договорить. — Врач здесь я! Лиля, лучше сама, иначе я свяжусь с клиникой в вашем поселении и всё равно заполучу то, что мне нужно.
— Я не хочу, понимаешь ты?! — Меня мелко трясло.
— Понимаю, — он кивнул. — Вижу по твоему состоянию. Чего ты боишься? Если считаешь, что там все плохо, то что изменится, если я увижу заключение? Что может случиться в твоем понимании?
Его слова поставили меня в тупик. По сути, он лишь подтвердит, что ампутация неминуема. И...
— Я тебя второй раз в жизни вижу...
