Где ты детей среди нас видишь! Где?!
Я разрыдалась, чувствуя, как нарастает боль в пояснице. Меня трясло, я вдох сделать не могла. Обида раздирала душу.
— Лиля? — мама обернулась. У нее в этот момент были такие испуганные глаза. — Доченька, это правда?
— Что я потаскуха? — зло выдавила из себя. — Да, мамочка. За тряпку и под Нума легла, а за пеньюарчик - под Маэра. А Лукеру за помидоры дала, прямо на травке ноги раскинула. Знаешь, какие вкусные были? Объедение! Я же такая, да! А что? — меня несло. Я сама толком не понимала, что говорю.
Хотелось, наконец, выплеснуть все это. — А чего дома в запертой комнате сидеть? По мужикам пойду. Под всех лягу! Видишь, как калеки ценятся, все хотят отыметь…
— Лиля, — она пошатнулась.
— Ты не имела права забирать вещи себе, мама! — кричала я сквозь слезы. — Никто не давал тебе права лезть в них. Пинать первую красивую вещь, что у меня появилась! Это мой пеньюар, и он для моего мужа. А ты… Ты его пнула, как половую тряпку. Ты… Никто не давал тебе права унижать меня перед всеми за столом.
Ты меня уродом выставила! Немощным овощем без права на будущее. Я не хуже сестер! — мой голос сорвался на крик, я рыдала, выплескивая обиду, что годами оседала в душе. — Я имею право на полноценную жизнь. Имею право сама решать за себя. И полюбить мужчину тоже могу! Я не хуже сестер! Не хуже…
Резкая острая боль в спине заглушила разум. Закричав, я выгнулась, да так сильно, что кресло повело. Я неуклюже завалилась и выпала из него.
Удар об пол затылком и боль… Я чувствовала ее везде.
В каждом уголочке тела. Она пронзала голову словно штырями.
— Лиля, — крик Ками врезался в мое сознание. — Кто-нибудь, помогите! Лиля… Сестричка, держись. Кто-нибудь! Маэр, Нум, Лэксар! Хоть кто-нибудь!
Открыв глаза, я уставилась на побелевшее лицо мамы над собой.
— Прости, доченька, — шептала она одними губами. — Прости дуру. Меня так занесло. Умоляю, родная моя, прости… Боги, кто-нибудь! — ее крик заставил вздрогнуть и зайтись истошным воплем.
Поясницу словно прострелило болью.
Я ощутила, как сводит мышцы ног.
Глава 36"
"Через пелену боли, застилающую разум, я слышала громкие шаги в коридоре. Кто-то бежал. И каждый стук каблука по металлической поверхности нестерпимо ударял по вискам, словно они по моей голове ходили.
— Больно... — выдавила из себя.
Меня трясло. Язык постоянно попадал на зубы, и я невольно прикусывала его, ощущая гадкий вкус крови во рту. Ноги... я выла, неспособная это терпеть.
— Лиля, милая, да зачем же я так...
