Как-то добавить мне значимости. Она и то, что шила сама, часто выдавала за мое...
— Я запуталась, Нум.
— Нет, ты просто боишься выйти на конфликт, Лиля. Тебе и не нужно. Я все возьму на себя, слышишь. Твоя мама до такой степени привыкла быть для тебя живым щитом, что уже не понимает, от кого защищает и почему. Она слепо бросается на меня, потому что видит угрозу для твоего сердечка. Как только ей станет понятно, что я не опасен, она отступится. И я разом помолодею и стану женихом хоть куда. Дай ей время присмотреться и потыкать в меня пальцем.
Встав, он принялся медленно расстегивать свой китель. Усмехнувшись, снял его и перебросил через спинку кресла. Ухватившись за ремень, лукаво подмигнул. Секунду спустя Нум и его откинул.
— На этом пока можно остановиться, — выдохнула, сообразив, что и моргнуть не успею, как окажусь в постели с обнаженным оршем.
— Пока? Да ты меня обнадеживаешь, милая.
Оставив на себе штаны, он ловко забрался на постель и опустился рядом на подушки.
— Посмотрим, что мы здесь наснимали.
В его ладони оказалась фоторамка. Что-то на ней нажав, он вытянул руку, демонстрируя мне такое... Увидев, как там на видео хватаюсь за его плечи, как страстно отвечаю на поцелуй, трогаю его и подставляюсь под его ласки... зажмурилась... Да только не помогло, запись оказалась со звуком, и собственный стон я прекрасно расслышала.
— Сотри! — пропищала, сгорая от стыда.
— Только через мой труп, малыш. Да я это пересматривать буду по три раза в день. Но нет... Рамке в основном отсеке делать нечего.
Схватит ее Кирроси, и, считай, нет у меня младшего брата — придушу из ревности, — он тихо рассмеялся. — Но если тебе не нравится, мы можем все переснять.
Он повернулся и взглянул на меня. Затем, медленно убрав рамку, обхватил рукой бедра и спустил ниже.
— А почему бы и нет, Лиля. Но нам определенно нужно немного потренироваться.
— Нум. — Я облизала вмиг пересохшие губы.
— Ты не хочешь? — он приподнял бровь. — Если это так, то...
— Нет, — поспешила я. — Хочу, но...
Сообразив, в чем призналась, приоткрыла рот и ощутила себя полной дурочкой-девственницей.
— Ну раз хочешь, то может мне свет сделать не столь яркий. И обещаю только целовать. А если ты посчитаешь, что я зашел сильно далеко...
— Не надо, — подняв руку, я схватилась за его плечо. — Пусть горит так. Но... Только ведь поцелуи?
— Конечно, пока ты не попросишь большего, красивая.
Он привстал и, перекинув через мои бедра ногу, навис. Такой огромный. Взгляд затуманен желанием.
