Чтобы заглядывался на мои ножки, когда я вышагивала в высоких каблуках.
Я хотела полноценно жить.
Как Астра, Петуния... красавица Камелия.
По щекам медленно скатывались слезы, смешиваясь с каплями воды.
Закрыв лицо в ладонях, всхлипнула.
Душ, который должен был облегчить физическую боль, совершенно не справлялся с душевной. Оставшись одна за закрытой дверью, я словно окунулась в отчаяние с головой.
На полу у немощных ног лежала пушистая мочалка. Сбоку на полке — жидкое мыло, к которому я так и не притронулась.
Ничего не хотела. Нужно было просто выключить воду и, вытершись, достать из водонепроницаемого ящичка чистую одежду, которую там для меня оставил Нум.
Но я продолжала сидеть.
Сознание сковала жуткая апатия. Что-то надломилось внутри. И да, нужно было стиснуть зубы и собраться с духом. Только вот не могла.
Я устала. Обхватив руками лавочку, осторожно прилегла на нее. Сверху били струи душа, вода стекала по коже, не принося никакого облегчения. Закрыв глаза, я пыталась справиться со слезами.
Вспомнить что-нибудь светлое. Минуты счастья, за которые можно было бы зацепиться.
Но вместо этого я видела себя в кресле, укрывающую пледом от чужих взглядов изувеченные культяпки.
Я зациклилась на этом.
Рвано выдохнув, закрыла голову руками.
Больно.
Что-то щелкнуло, и вода исчезла.
— Так и думал, что не нужно тебя оставлять одну, — мужские руки скользнули по моим бедрам. — Знаешь, милая, как бы жестоко это ни звучало, но многим и того, что есть у тебя, не дано. Ну-ка давай я тебя сейчас оботру и одену, а после кое с кем познакомлю.
Тебе будет очень полезно.
Взяв полотенце, он накинул его на меня и поднял. Обняв его за шею, я спрятала лицо на его плече.
Надеялась, что сейчас он отнесет меня в соседнюю каюту и там я смогу спрятаться под покрывалом.
Но нет, Нум не вышел из своей комнаты, он остановился у постели и опустил меня на мягкий матрас. Сев рядом, внимательно всмотрелся в мое лицо.
— Ну и что с тобой делать, малышка?
Я не могла ничего ему сказать.
Отвернувшись, уставилась на дверь. Там, в основном отсеке, все так же мигала подсветкой ставшая вдруг ненавистной медкапсула.
— Я одного не понял, Лиля, вроде договорили же, что ты начнешь налегать на учебу, а я — искать способ сохранить тебе ноги. Что это за слезы, любимая?
— А зачем я тебе с культяпками? — вырвалось у меня.
— М-да, — он устало растер лицо ладонью. — В одном твоя мама права — молоденькая ты еще, раз такая глупость приходит на ум.
