Обед прошёл спокойно, Дая болтала о своём конкурсе, а отец упорно изучал содержимое столовой посуды, старательно избегая взгляда дочери. Нэлис укрепилась в мысли, что вот-вот что-то случится. Что-то очень важное, и крайне неприятное для всех.
После обеда глава семейства отправил кому-то голубя, и, взяв Нэлис за плечи, тихо и твёрдо сказал:
— Милая, мы с твоей мамой долго сомневались, стоит ли это делать, но теперь видим, что настало время. Иначе нельзя, ты должна кое-что узнать. И поговорить нам лучше у тебя дома.
Это будет очень трудный и неприятный разговор, эмоций не избежать, так что лучше, чтобы нас никто не видел и не отвлекал.
Ливар вывел жену и дочь из столовой и порталом переправил всех в апартаменты Нэл. Все трое были напряжены до предела. Нэл ничего не спрашивала, она вообще была уверена, что вовсе не хочет знать то, что родители собрались ей рассказать!
Стоило им выйти из портала, как в дверь постучали. Нэл удивлённо посмотрела в сторону прихожей, она никого не ждала, но открывать пошёл отец.
Дая присела в кресло, а Нэл вышагивала по комнате, не в силах усидеть на месте. В коридоре раздались тихие мужские голоса, и она оглянулась на дверь. В проёме стоял королевский дознаватель! Нэл ошарашенно уставилась на того, кого вообще не ожидала увидеть у себя в доме…
Йан чувствовал себя скованно и неловко, чутьё подсказывало, что разговор, при котором его попросил присутствовать господин Воярр будет очень личным и непростым.
Особенно он напрягся, когда мужчина попросил его проявить такт, а так же не распространяться о том, что он узнает. Воярр взял с него слово, и был уверен, что тот его сдержит. И всё то же чутьё подсказывало сыщику, что несмотря на то, что они с господином Воярром вроде бы по разные стороны баррикад, но испытывают друг к другу доверие и уважение.
Ливар, видя ступор дочери и нерешительность Дайни, слегка подтолкнул сыщика в спину, вынуждая пройти в комнату.
— Присядьте, господин Дайни, — спокойно сказал он, и обратился к Нэлис: — Милая, я понимаю, что ты сейчас в шоке, но поверь, я хочу тебе только добра.
Я пытаюсь тебя защитить, и надеюсь, что поступаю правильно. То, что мы хотим тебе рассказать, очень болезненное и личное, но будет лучше, если и господин следователь узнает об этом от нас с твоей мамой. И потом, я надеюсь, поступит, как благородный человек и оставит тебя в покое.
Нэл недоумённо смотрела на отца.
