Может, просветите меня заодно?
Мы едва вошли в просторный зал с потолком, теряющимся в полутьме где-то далеко вверху, и галереями вдоль стен на высоте примерно двух моих ростов. Судя по многочисленным стеллажам, когда-то здесь была библиотека. И, похоже, куда более удобная и просторная, чем нынешняя. Однако сейчас от нее осталась лишь оболочка помещения. Кстати, оно тоже совсем не выглядело ветхим, как и все остальное в старом строении.
Рабан тем временем вновь притормозил и недоверчиво уставился на меня."
"– Ты не знаешь о войне? – удивленно уточнил он.
– Твой отец прославился на ней, стал одним из наиболее известных ее героев.
– Колт не любит говорить о тех временах, – поморщилась я.
– Об этом написаны десятки книг! Если не сотни…
Черт, опять книги… Память в очередной раз услужливо подсунула образ книжной стопочки, уже покрывшейся пылью: так давно я ничего нового из нее не брала, делая вид, что читаю одну и ту же книгу уже три месяца.
– Я жду годную экранизацию.
Рабан нахмурился, очевидно, не сумев понять последнее слово.
Ожидаемо: едва ли в мире, где еще не дошло до кинематографа, может существовать аналогичное понятие.
– Столько всего навалилось, что совершенно некогда читать, – пояснила я.
Он хмыкнул, многозначительно посмотрев на меня. Его взгляд как бы говорил: «Вот сейчас ты могла бы читать что-нибудь полезное». Или это говорила моя совесть?
– Когда-то некромантия была просто одним из направлений магии, – принялся рассказывать Рабан, внимательно изучая следы на полу. Здесь они отчего-то были видны хуже.
– Не самым популярным из-за специфики работы, сложности обучения и рисков, но довольно распространенным. Некроманты давали возможность переговорить с усопшими родственниками, помогали миллитам расследовать убийства или допрашивать погибших в процессе задержания преступников. К их услугам прибегали поверенные, когда возникали сомнения в подлинности завещаний. Доходило до того, что порой завещание менялось уже после смерти и такие изменения признавались. Вместе с тем для некромантов действовали определенные ограничения.
Скажем, дух усопшего можно было призвать не больше одного раза ради прощания, а не тревожить его постоянно, продолжая общение. Категорически запрещалось поднимать тела и превращать их в слуг. Ну и, конечно, преступления, совершаемые с помощью мертвых тел или призванных духов, карались, как и все прочие.
Рабан наконец перестал кружить по залу, который прежде наверняка был читальным, и остановился у одного из стеллажей.
