Мой лоб мгновенно разгладился, на смену недовольству пришло изумление.
– Ты… Ты дал мне имя?"
"– Ну да. Когда Леля была беременна, она спросила, как бы я хотел назвать ребенка. Предложила выбрать два имени – для мальчика и для девочки – потому что понимала: когда ты родишься, я вряд ли смогу быть рядом. Я выбрал и был уверен, что твое имя звучит именно так. Даже сначала называл тебя Вера, но потом Леля сказала, что в вашем мире больше в ходу Ника. Видимо, она адаптировала имя, выбрав наиболее близкое по звучанию из тех, что используют в твоем родном мире.
Кажется, с тех пор как Колт рассказал их с мамой историю на следующий день после моего приезда, это был первый раз, когда он вспомнил о чем-то столь подробно. От его слов по телу прокатилась дрожь возбуждения и восторга. Как будто мне по секрету показали расширенную режиссерскую версию любимого фильма.
– Я не знала этого.
– Конечно, не знала, – он снова улыбнулся, но на этот раз улыбка выглядела печальной. – Откуда ты могла знать? Глеб не говорил тебе обо мне, а помнить такое нереально.
В его словах мне почудился упрек в адрес дяди, что вновь погасило приятный теплый огонек в груди и заставило проснуться злость. Конечно, дядя не говорил о нем, ведь на тот момент отец для меня все равно, что умер. Смысл рассказывать о том, кто бросил родную дочь?
– Ты о ней тоже не очень-то говоришь, – едко заметила я. – О маме.
Лицо Колта в одно мгновение посуровело.
– Мне нелегко вспоминать о ней. До сих пор. Давай лучше о чем-нибудь другом?
Я пожала плечами, все еще чувствуя жгучее желание сказать что-нибудь резкое и неприятное.
– Ладно. Может, все-таки расскажешь подробнее об этой вашей войне, из-за которой ты не мог быть рядом? Или хотя бы о шраме, – я взглядом указала на его пострадавший глаз. – Он у тебя с тех времен? Или появился позже? Или раньше?
– С тех, – Колт кивнул, поджав губы. – Но, честно говоря, эта тема мне тоже неприятна.
– Тогда… Поговорим о Мелисе и вашем браке? – ядовито предложила я, нарочно перебирая все те темы, которые волновали меня и которых избегал он.
Колт недобро сощурился и качнул головой.
– Не думаю.
– Не хочешь говорить о маме, о службе, о браке… О чем с тобой можно поговорить, Энгард? – наконец открыто вспылила я. – У тебя есть какие-нибудь приятные воспоминания, которыми ты был бы не против поделиться?
– Меньше, чем мне хотелось бы! – огрызнулся Колт.
И, кажется, сразу устыдился своей вспышки. А брошенная им в сердцах фраза заставила смутиться меня.
