– Не знаю, трудно подобрать слова, чтобы выразить эмоции! У меня прямо мурашки по телу!"
"Это был один из тех моментов, когда дичь творил кто-то другой, а стыдно почему-то становилось мне. Я покосилась на Марин, пытаясь понять, считается ли здесь нормальным подобное выступление. Может, такой трепет перед правящим видом в порядке вещей? Подруга поймала мой взгляд и выразительно округлила глаза, демонстрируя, что она в не меньшем шоке, чем я. По аудитории прокатился взбудораженный шепот, несколько девчонок нервно захихикали в унисон с Ольгой.
На лице Рабана не дрогнул ни один мускул. Дракон не улыбнулся, не нахмурился и никак иначе не выразил впечатление, произведенное речью студентки. Когда стало понятно, что продолжения не последует, он лишь бесстрастно ответил:
– Благодарю. Но хочу обратить ваше внимание на то, что обращение «милорд» в стенах академии неуместно. Для вас я профессор Рабан.
Я не удержалась от довольной ухмылки. Кажется, прогиб не засчитан. Хотя Ольга, садясь, не выглядела уязвленной или смутившейся.
То ли решила, что лесть все равно достигла цели, то ли ей вообще наплевать.
– Итак, мертвые языки, – продолжил Рабан, когда аудитория снова успокоилась. – Это наследие, которое досталось нам с тех времен, когда мы еще не были оборотнями и имели только звериную форму.
Ух ты… Что ни день, то открытие. Значит, были и такие времена? Сначала драконы были драконами, горгульи – горгульями, а медведи – медведями, и только потом научились обращаться в людей…
– Не все языки сохранились, а из сохранившихся не все имеет практический смысл изучать в рамках общеобразовательного академического курса, поэтому мы сосредоточимся на трех.
По остальным у нас будут только обзорные лекции, чтобы дать вам общее представление. Полагаю, вы знаете, какой из мертвых языков до сих пор наиболее активно изучается и используется в современной магии?
– Драконий, – не поднимая руки, первым ответил Киллиан, неотрывно глядя на Рабана.
Покосившись на соседа, я вдруг подумала, что он может быть почти ровесником лорда-дракона.
Вполне вероятно, учится на последнем курсе, а с Марин на втором только его подружка-русалка.
– Верно, – согласился преподаватель, даже не взглянув на ответившего студента. – С него мы и начнем.
Уже через полчаса лекции я поняла, что совершила огромную ошибку, записавшись на курс, а к концу решила, что сегодня же упаду в ножки папаше-директору и попрошу сделать так, чтобы эта дисциплина исчезла из списка изучаемых мной.
