Вместо этого спросила:
– Меня сразу арестуют? Как только выйду отсюда?
Колт некоторое время молчал, потом вздохнул и неожиданно мягко возразил:"
"– Тебя не арестуют. Отчислений тоже не будет. В целом, все обошлось. Мортена жива и не стала нечистью. Проход в заброшенное строение надежно закрыт, ключ изменен, и теперь его не знает никто, кроме меня. Давно надо было так сделать, но… ладно, неважно. Некромант, устроивший все это, загнан в ловушку и будет пойман, это вопрос нескольких часов. Так что миллите есть, кого наказать.
К счастью, Мелиса имеет некоторое влияние на капитана Бенсона. Она уже попросила за тебя и твоих друзей.
– Какое влияние она на него имеет, тоже не скажешь? – нарочито равнодушно уточнила я.
Колт снова усмехнулся, и мне впервые за весь разговор пришло в голову, что его спокойствие и мягкий тон объясняются обычной усталостью. Похоже, он после безумной ночи еще не ложился. А пока спала я, вся его злость выгорела.
– Мне кажется, все и так очевидно. Бенсон влюблен в нее до потери здравого смысла.
И такая любовь его однажды погубит. Но пока этого не произошло, мы имеем возможность извлекать из нее определенную пользу. Хоть это и не совсем достойно.
Я кивнула и осторожно уточнила:
– Наверное, я должна сказать «спасибо»?
– Если не хочешь, не говори, – отмахнулся он. – Я делаю все это не ради твоей благодарности.
– А почему? – вырвалось у меня.
– Потому что ты моя дочь. И ты здесь, потому что я обещал защитить тебя. Я выполняю свои обещания.
Не совсем то, что мне сейчас хотелось услышать, но я все равно выдавила:
– Спасибо.
– Пожалуйста. Если ты больше ничего не хочешь мне сказать, можешь идти к себе. Завтра будет обычный учебный день, а ты, кажется, еще не до конца восстановилась. Тебе надо набраться сил.
Я кивнула, но не двинулась с места, воскрешая в памяти ночные события.
– Там была горгулья, – тихо поведала я, пытливо глядя на отца. – Ночью. В лесу.
– Там было целых три горгульи, – спокойно отозвался Колт. – Я отправил их на защиту Мортены.
– Нет, я не об этих, – досадливо отмахнулась я. – Там была другая горгулья. Настоящая. Огромная, живая. В таком странном одеянии… Немного на твою парадную форму похоже, только вместо плаща – крылья. Перепончатые. Разве такое возможно, Энгард?
На его лице не дрогнул ни один мускул. Он не отвел от меня взгляда, не смутился. Лишь равнодушно пожал плечами и спокойно ответил:
– Конечно, нет. С тех пор как мы потеряли возможность обращаться.
