Не кромешную, потому что огонь в камине все еще горел, потрескивая. Его отсветы плясали на стенах. Было слышно, как шуршит по окнам дождь и где-то завывает, плача, ветер. Никаких других звуков до меня не доносилось, словно замок внезапно опустел, а я осталась в нем совсем одна.
От этой мысли сердце непроизвольно забилось быстрее, а по коже побежали мурашки. Я подтянула колени к груди, накрывшись одеялом едва не с головой. Тревога не покидала меня все это время, но сейчас стало почти так же страшно, как в темноте туннеля, наполненной неясными шумами.
Мне даже показалось на секунду, что я снова слышу вздохи и шипение, похожее на шепот, и чей-то не то плач, не то стон.
Но это, конечно, были просто дождь и ветер, доносящиеся до меня сквозь сон, в который я мгновенно провалилась.
Глава 5
В первые секунды после пробуждения я поймала себя на мысли: «До чего же мутный сон!» Но когда глаза наконец открылись, а мозг заработал в полную силу, я с тоской осознала, что все это не сон и не бред.
Я действительно оказалась черт знает где под покровительством отца, которого если и видела когда-нибудь прежде, то совершенно этого не помню.
Сев на кровати, я огляделась по сторонам. Да, все та же комната в замке. Камин прогорел, но такого уж лютого холода, на какой намекала теплая ночнушка, я не ощущала. За окнами вовсю светило яркое солнце и свет этот лился сквозь многочисленные, хоть и не очень широкие окна. Сердце возбужденно ударилось о ребра, сладко сжавшись.
Кажется, в глубине души – на приличной такой глубине – я все же была рада, что мое странное путешествие не оказалось глюком мозга, хорошенько отравленного алкоголем на вечеринке. В конце концов, скольким людям выпадает в жизни такое приключение? Все лучше, чем ходить по собеседованиям."
"Вытащив из тайных уголков сознания эти светлые мысли, я отправилась в уже знакомый санузел – приводить себя в порядок. Сегодня можно было и голову наконец помыть, на ночь, не имея под рукой фена, я это сделать не решилась, а умываться все равно придется в душе.
Выходя из ванной, я отчасти ожидала увидеть на столе пышущий жаром завтрак, но вместо этого на нем обнаружился сложенный пополам листок бумаги с невнятными закорючками. Точнее, сами закорючки были мне вполне знакомы – нормальная такая латиница, выписанная несколько небрежным почерком, – но они складывались в непонятные, на первый взгляд, слова.
