Вздохнув, я спустилась с лестницы, по которой успела начать подниматься, и вопросительно посмотрела на родителя, мол, чего тебе надобно, старче?
– Почему ты не на занятиях? – хмурясь, спросил Колт, просвечивая внимательным взглядом. Казалось, он видит меня насквозь и может по глазам прочитать все требуемые ответы. Куртку в моих руках точно заметил. – И где ты была всю ночь? Тебя не было на ужине в столовой, и в комнату ты его себе не заказывала. Мелиса заглядывала к тебе перед сном, но не обнаружила в комнате. Что происходит?
Я смотрела на него и лишь медленно моргала.
Могла бы что-нибудь соврать. Например, что ходила вечером в Бордем, не успела вернуться до колокола и по его завету нашла ночное пристанище там, проспала, поэтому только сейчас иду в свою комнату. Но не было желания разговаривать. Я чувствовала себя опустошенной, обессиленной, использованной и совершенно никчемной. Чуть позже я смогу притвориться безразличной, но сейчас хотелось забиться в угол и просидеть там несколько часов, собираясь с силами.
Физическими и душевными. Призвать на помощь спасительную злость.
– Ника? – повторил Колт уже не так грозно, в его голосе даже появились нотки волнения.
Я вспомнила, как накануне думала о нем, уверенная, что умираю. Отсутствие страха перед бесславным финалом проанализировать можно и позже, а сейчас меня переполнили эмоции. Совсем не те, что были нужны, но справиться с ними я не могла.
Так ни слова и не сказав, я подошла к Колту вплотную, ловя на себе озадаченный и даже немного настороженный взгляд, и молча обняла отца, крепко прижавшись к широкой груди.
Он замер, нелепо подняв руки, словно собирался ответить тем же, но в последний момент испугался или передумал. И прежде чем Колт успел решиться, я отпустила его и отошла на безопасное расстояние. Потом повернулась и продолжила прерванный подъем на свой этаж.
Отец, по всей видимости, оказался так шокирован случившимся, что больше не стал ни о чем спрашивать и следом за мной не пошел.
Я благополучно добралась до своей комнаты, бросила куртку на стул за обеденным столом и рухнула на кровать, безучастно глядя в потолок.
Прикрыв глаза, против воли погрузилась в тепло воспоминаний. Слушала полный страха и заботы шепот, ощущала обжигающие прикосновения и поцелуи, тонула в карих глазах и сгорала в беспощадном огне.
Чуть позже я обязательно как следует разозлюсь, но сейчас мне хотелось забыться в иллюзии.
* * *"
"О том, что все-таки стоит поесть, я вспомнила, когда наступило время обеда.
