Может, он имел в виду “объяснений”? Не понимая, в чём же провинилась на этот раз, я спросила:
— За что?
— Почему ты побежала не ко мне, а к де Ареону?
Ну ничего себе! Неужели его так задел тот факт, что я приняла помощь от Кристиана? И как он вообще себе это представляет? Я выбегаю в ужасе из библиотеки и, петляя по коридорам, бегу на поиски господина Леона? Что за бред?
— Кристиан был первым, кто попался мне на глаза, — терпеливо объяснила я, желая закончить бессмысленный разговор как можно скорее.
— Твои глаза должны видеть в первую очередь меня! — повысив голос, Хайден отошёл от двери и встал напротив меня.
— Это ещё почему? — возмутилась я. — Не вижу для этого никаких причин , господин ректор.
— Потому что ты — моя невеста и для тебя в приоритете должен быть я! Ты должна была заставить Кристиана вызвать к себе не чёртова Альсара, а меня!
Чувствуя, как внутри меня всё закипает, я сделала шаг ему навстречу, решительно ткнула пальцем ему в грудь и медленно, по слогам, произнесла:
— Я вам ни-че-го не долж-на! Прошу вас разорвать помолвку и попытаться смириться с мыслью, что вы не получите ни тихую, покорную жену, ни магическую поддержку моего рода!
Хайден перехватил моё запястье, ранее вылеченное Кристианом, и притянул к себе так близко, что я без труда могла расслышать биение его сердца.
Склонившись к моему уху, он с издевкой прошептал, опалив горячим дыханием:
— Милая, ты сама дала согласие на этот брак. И я знаю, что твои родители уже потратили все полученные от меня деньги.
Помолвка будет расторгнута только по моему желанию, то есть никогда.
— Мама сказала, что вы — хороший, — незнамо зачем произнесла я, избегая встречаться с ним глазами. Наверное, желала объясниться, почему дала согласие на брак с незнакомым мне человеком. — А хороший человек никогда не убьёт того, кто стоит перед ним на коленях.
— Твоя мама солгала.
Хайден крепко держал меня за руку, но не старался причинить мне боль.
Большим пальцем он неспеша поглаживал моё запястье, и я приложила все силы, чтобы сохранить воинственный настрой и не признаться самой себе, что его прикосновения были весьма приятными."
"— Я не хороший, Розалин, я идеальный, — с коварной улыбкой произнёс самодовольный мерзавец Леон, — ты просто этого ещё не поняла. И в следующий раз хорошенько подумай, мой цветочек, прежде чем делать что-то за моей спиной: измен и предательства я не прощаю.
