— Милая госпожа Флёр, я терпеть не могу две вещи: когда адепты симулируют болезнь и когда на милом женском лице появляются слёзы. Проходите, садитесь, я заварю вам успокаивающий сбор и вы мне всё расскажете: кто, куда ушёл и почему не вернулся. Вместе придумаем, что делать дальше…
Я послушно села на стул, глядя как Шелли ловко закидывает в чашку щепотки трав из пяти различных жестяных банок, заливает их водой, а затем капает в ароматный отвар что-то остро пахнущее из маленького невзрачного пузырька.
— Успокоительное, — пояснил он. — Отвар горячий, но не кипяток. Выпейте залпом и вам полегчает.
Я послушалась доброго лекаря и в несколько глотков осушила чашку до дна. Через несколько минут сердце перестало колотиться, как бешеное, слёзы высохли и тревога отступила на задний план. Им на смену пришло желание действовать и как можно скорее.
— Спасибо большое за заботу, господин Шелли, — поблагодарила мужчину. — Но мне пора, я должна найти способ помочь моим друзьям.
— Не буду вас задерживать, госпожа Флёр, — расстроенно вздохнул глава лекарского крыла.
— Но прошу вас… Нет, я требую, чтобы вы были осторожны. Подземелья — это вам не шутки!
Я застыла на месте, потеряв дар речи! Откуда он знает про подземелья? Что, если господин Шелли может быть причастен…
— Для вас является сюрпризом тот факт, что я знаю про подземелья? — склонил набок голову Шелли. — Спешу вас успокоить: для меня это не является тайной, хотя я дал слово держать рот на замке. Господин Леон упоминал о том, что вы сражались в подземельях с двумя адептами, после того, как они напали на нас с Кристианом.
— Вы помните, как это произошло? — спросила я, в глубине души радуясь, что могу поделиться с ним своими переживаниями.
Он кивнул и указал мне на стул, а сам налил мне зелёного чаю, и достал из шкафа маленькую шоколадку. Поломав её на дольки прямо в упаковке , Шелли сел напротив меня:
— Когда вы первый раз сказали о том, что кто-то из адептов моргнул, я не придал этому значения.
Решил, что вам показалось, и забыл об этом. А на вечернем обходе заметил, как ещё один бедолага шевельнул пальцем. В ту ночь я остался с ними в палате, глаз с них не спускал, применял на каждом разного рода артефакты, но мои усилия были напрасны. Они лежали неподвижно, словно бездушные куклы, еле дыша.
— Вы рассказали об этом ректору Леону? — я сунула в рот дольку шоколада и машинально жевала её, не чувствуя вкуса.
— Не успел.
