"
"Глаза привыкли к Сумеркам быстро, как будто он отсюда и не уезжал. Все как в его деревне: узкие улочки, чахлые деревца, огороды на крышах. Разве что дома на сваях — как будто забрались на ходули.
Ему это не понравилось. Все равно что попытка украсть то, что тебе не принадлежит. Если родился во мраке, так будь добр, там и живи. Каждый должен знать свое место — и в этом заключалась суть его работы: рассаживать сверчков по шесткам. И сворачивать головы тем, кто нарушал порядок.
К нему подошла кошка, нырнула под руку, подставив колючую спину, и коротко рыкнула, уставившись вдаль.
На другом берегу реки, покоясь на подушке тумана, спали останки Левых Порожков. Чары решили стереть их с лица земли, и исполнителем был его старший брат. Серый не любил такие задания: слишком грубо и примитивно. Разумеется, если бы приказ отдали ему, он бы сделал все в лучшем виде. Брат тоже справился. А потом потерял жизнь на другом берегу. Быть может, на этом самом месте — в грязи, схваченной льдом.
— Найди лодку, — приказал он серому брату.
— По воде будет быстрей.
Дороги здесь кончались: и те, что на земле, и те, что в небе. Луч света упирался в зеркала на башне и накрывал город куполом, а дальше была Ночь. Его брат выбрал хорошее место, чтобы умереть — на самой границе света и тьмы. Серый готов был поспорить — его черная душа канула в мрак.
К нему подвели здоровенного мужика, толкнули, заставив упасть на колени, и лысая голова, перечеркнутая тремя багровыми полосами, склонилась.
Серый едва сдержался, чтобы не почесать свои старые шрамы, зазудевшие на предплечье.
Там навеки остались две буквы: И, Т. Инициалы старшего брата, который когда-то вырезал их на теле младшего ради потехи. Забавно, что потом им пришлось отказаться и от семьи, и от фамилии. Серый забыл даже имя, взяв себе новое — Ит.
— Кто был в лодке? — спросил он.
Лысый глянул на него исподлобья, но тут же опустил глаза.
Ит не любил досужую болтовню, да и разговоры в целом. Толку переливать из пустого в порожнее? А вот чарослова уважал.
Они несли в себе саму суть явлений, и сейчас этот лысый дурак расскажет всю правду.
— Сур Верум, — произнес Серый, а затем повторил вопрос: — Кто был в лодке?
— Труп, — с усилием сказал лысый. — Тело.
— Чье?
— Мы хоронили Томаса.
— И все, больше не было никого? — другой серый отработанным жестом попытался схватить мужика за волосы и запрокинуть голову, но его пальцы лишь скользнули по лысине, как будто он решил его погладить.
— Никого, — буркнул тот.