Раскритиковал все выбранные мной для дневной прогулки с Бартеном Мунсеном наряды, заявив, что они никуда не годятся, хотя его совета никто не спрашивал. Затем полез в мою гардеробную – сам! – и вытащил из дальнего угла присланное лордом Смареном платье – темное, с длинными рукавами и наглухо закрытым верхом, в котором можно было отправиться разве что на похороны.
Заявил, что в этом я и пойду. На это я лишь фыркнула – вот еще!
Потом мы долго препирались, но я все-таки отстояла темно-серое платье с серебристой вышивкой, небольшим квадратным вырезом и закрытыми плечами.
Тогда Айдар нацепил на меня здоровенную золотую цепь – драгоценностей этим утром в моих шкатулках порядком прибавилось, – на которой висел внушительный герб династии Орвик – золотой дракон на зеленом поле.
- Собственность Астора! – заявил в ответ на мой невинный вопрос: «А с чего вы решили, что я это надену, Ваше Высочество?!» – Пусть он не забывается! И вообще, почему тебе надо идти с ним на свидание?
- Потому что вы ему пообещали, мой принц! – напомнила я забывчивому наследнику королевской династии Орвиков.
Он так откровенно, но при этом забавно меня ревновал, что мне это даже нравилось. Потому что я чувствовала, что ему не безразлична.
- И ты согласилась! – пробурчал Айдар. – А ведь могла и отказаться!
Вчера в той самой комнате на окраине Бэлфора, где меня нашли привязанной к стулу, принц заюлил, заявив, что как бы да… Он как бы пообещал, но все-таки стоит спросить девушку. Может, она не согласна?
Посмотрел на меня с надеждой – вдруг я откажусь? А я взяла и согласилась!
- И что тут такого? – захлопала ресницами, изображая то ли Тессу, то ли Ингрид.
.. А может, Асту? Сразу и не разберешь, у кого нахваталась подобных привычек! – У вас во-он сколько свиданий и невест, Ваше Высочество, а у меня только одно!
И то, Айдар «расщедрился» всего лишь на полчаса по дворцовому саду. Уверена, под присмотром Торстейна и своего цепного пса – леди Риблин.
- Ах ты маленькая мстительная ведьмочка! – заявил он мне.
Затем подхватил и утащил меня со стула возле туалетного столика к себе, вернее, ко мне на кровать.
Целоваться.
Доцеловались мы до звездочек в глазах и всего того, о чем говорила Йорунда – желания, которое куда больше походило на вожделение. Оно горячило мою кровь, лишая связных мыслей, и отравляло разум ничуть не слабее, чем яд, подлитый в мой бокал подельником принцессы Утрума.
- В последний раз! – пообещал больше себе, чем мне Айдар.
