Пиренеи
И снова в тюрьме наступило утро. Забарабанил в дверь стражник и просунул в окошко под дверью две порции еды и питья. Мирославе было непросто заставить себя оторваться от своего теплого сокамерника, но она все-таки подползла к двери и взяла еду. Когда с трапезой было покончено и стражник, бормоча проклятия, ушел, Ланселот, закутавшись в остатки своей сорочки, подошел к окну. Оттуда веяло теплым весенним ветерком, который весело затеребил его спутанные черные волосы. Девушка же принялась делать зарядку, ее тело истосковалось по физической нагрузке.
Раньше на нее просто не было сил, но сейчас благодаря потоку она могла себе позволить немного размяться.
— За что тебя сюда посадили? — спросил мужчина. — Сюда редко сажают женщин, что же ты такого могла натворить?
— Думаешь, женщина не способна сделать то, что может сделать мужчина? — насмешливо отозвалась волшебница и присела в глубоком выпаде.
Рыцарь ничего не ответил, только усмехнулся.
— Вообще-то так и есть. Женщины прекрасные, беззащитные и слабые создания, которые мы, мужчины, должны оберегать от всех напастей! — спустя минуту ответил он.
— Очень романтично, — скривилась чародейка. — Поживи ты с мое, сразу бы понял, что это не так. Женщины вполне в состоянии стать равными мужчинам, просто они не знают об этом и продолжают пребывать в рабстве.
— Тебя за эти речи упекли в самую страшную тюрьму во всей Европе?
— Не совсем, — девушка рассмеялась и приняла упор лежа.
— Так почему же?
— А ты… угадай, — делая паузы на отжиманиях, предложила Мирослава.
— Ты ведьма, да? Ты залечила мне раны одним прикосновением своих рук!
— Я-то думала до тебя никогда не дойдет, — протянула она, отжалась еще два раза и обессиленно завалилась на пол.
— У тебя язык острее дамасской стали, а речи подобны яду змеи! — воскликнул Ланселот.
— Считай, что сделал мне комплимент, — ответила волшебница и, насмешливо усмехнувшись, уселась на солому.
Мужчина замолчал почти на час. Все это время он беспокойно ходил по комнате, иногда нервно почесывая активно заживающие раны на спине.
Мирослава с беспокойством ожидала прихода стражи.
— Сколько лет ты здесь сидишь, ведьма?
— Я предпочитаю чародейка.
— Что?!
— Предпочитаю, чтобы меня называли чародейкой, а не ведьмой, — терпеливо пояснила она.
— Так сколько? — требовательно спросил мужчина, игнорируя ее колкость.
— Много, — туманно ответила девушка и отвернулась.
Мужчина досадливо выругался и снова подошел к окну. Лязгнул засов. Ланселот чуть присел и насторожился.
