— Правда? — Мирослава положила на согнутые колени руки и легла на них левой щекой."
"Лоэгайре улыбался уголками губ, в его странных каштановых глазах отражались огни ночной Генуи, а измененная магией смуглая кожа чуть переливалась в свете растущей луны.
— Ты бы правда мне помог просто так, Гайре? — повторила свой вопрос чародейка.
— Я тебе должен, Мира, а я не люблю быть должником, — маг посмотрел прямо в глаза девушке, и она невольно нырнула в его подсознание.
Там было темно, отчаянно страшно и одиноко. Повсюду было разлито чувство вины и ненависти к себе и всему живому.
Еще была борьба…. Тяжелая, бесконечная и иссушающая душу война с собственной сущностью. И вот в уголке забился маленький комочек света и тепла. Там хранились те немногие светлые чувства, на которые был способен этот человек. И там Мирослава увидела себя… их первую встречу, их беседы, увидела как Лоэгайре тратит свою силу на выполнение глупого и подлого желания, чтобы сделать зачарованную спицу и подарить ее ей. Еще там был какой-то ребенок и старый уютный замок в горах.
— Хватит! — задыхаясь, выкрикнул маг, и Мира рывком вынырнула из его головы.
— Прости, я не специально… барьер ослаб и я… — чародейке было безумно стыдно за то, что она увидела.
— Ничего, — прошептал Гайре, глубоко вздыхая и прикрывая глаза. — Так тебе точно не нужна помощь?
— Нет, я не хочу пользоваться магией. Ему все равно рано или поздно придется вернуться, век смертных недолог.
— И ты его простишь?
— Не знаю, — покачала головой Мирослава. — Смотря, как он вернется, — она помолчала.
— Я не понимаю, что ему не нравится?! Я так старалась держать себя в руках, я была нежной, понятливой, беззащитной и слабой, я была той принцессой, которую ему так хотелось бы оберегать и любить! Но видимо ничего у меня не получилось, — она сокрушенно вздохнула. — Никакая я не принцесса.
— Конечно, — Гайре усмехнулся. — Потому что ты не слабая, беззащитная белоручка, а маг, которому равных по силе можно на пальцах одной руки пересчитать.
— Утешил, блин, — она допила вино из фляжки.
— Столько труда и все зря.
— Я точно ничем не могу помочь?
— Буду признательна, если ты раздобудешь еще этого чудного португальского вина.
— Сколько угодно, дорогуша.
Губы Лоэгайре расползлись в улыбке, и он жестом фокусника извлек прямо из воздуха бурдюк с вином. Осторожно раскрутив крышку, мужчина сделал маленький глоток, после чего удовлетворенно усмехнулся.
— Высший сорт, прошу.
Мирослава приняла у него из рук бурдюк и тоже глотнула.
